– Ну расскажи… Уж какая там страшная правда, можно подумать… Если и была когда, так давно уже побледнела с годами. Я не боюсь, Кристина. И хватит…
– Нет. Не хватит. Про нашего сына я им тоже расскажу. Вот Наташка обрадуется этой новости! Или ты меня сейчас опять будешь уверять, что Никитка не твой?
– Нет. Не буду. Пусть будет мой. Мы с Наташей Никитку любим. Он нам как родной.
– Даже так?
– А как ты хотела? Конечно, любим. Он ведь у нас почти все время живет. Вите некогда им заниматься, тебе он не нужен. Значит, он наш…
– А вот это видел? – сложила пальцы фигой Кристина. – Это ты видел? Какой он ваш, он мой! То есть твой и мой! И Наташка тут не при делах! Это наш с тобой сын, понял? Я – мать, ты – отец! И поэтому мы должны быть вместе! Ты должен на мне жениться, должен нести ответственность!
– Да уж… Все тебе кругом должны, только ты никому ничего не должна… И когда уже ты повзрослеешь, когда от детского эгоизма избавишься? Мне кажется, в тебе столько этого эгоизма, что ты и сама себе не рада бываешь! И не понимаешь, почему не рада…
– Да хватит меня воспитывать! Сначала женись, потом уже воспитывай! Может, и впрямь я тебя слушаться буду! Стану тогда, как Наташка, такой же размазней! Буду всех любить да всех ублажать как ненормальная! Вот всем смешно будет!
– Ну все, Кристина, остановись… Тебя опять понесло куда-то, ужасно глупо сейчас выглядишь. Ты хоть сама-то себя слышишь сейчас, а? Выдохни уже наконец. Посиди, успокойся. А я пойду, меня дома ждут.
Он хотел выйти, но Кристина вцепилась в его локоть, не отпускала. И вдруг заплакала тихо, заговорила сквозь слезы:
– Ну, Саш, я же люблю тебя… Прости меня, я правда не то и не так говорю… Ну я прошу тебя, Саш… Я очень хочу быть с тобой… Мы хорошо будем жить, будем любить друг друга… Помнишь ту ночь в санатории, как мы… Помнишь? Мы возьмем Никитку и уйдем… Я все равно у Вити что-нибудь отсужу, мы квартиру свою купим… И магазин какой-нибудь я у него отсужу или кафе… Пусть у нас будет свой маленький бизнес! Я так хочу быть счастливой, Саш…
– То есть на Витины деньги ты хочешь быть счастливой? Ну ты даешь… Отпусти мою руку, пожалуйста. Не драться же мне с тобой, правда?
Кристина вмиг перестала плакать, лицо ее стало злым и решительным. Помолчав, она проговорила тихо:
– Ну что ж, пеняй на себя… Ты сам так решил… Иди, я тебя больше не держу. Иди…
Саша вышел из машины, быстро направился к дому. Зашел во двор, спросил у Григория Ивановича:
– Наташа пришла?
– Нет еще… А ты чего такой вздрюченный, Саш? Случилось что?
– Да все хорошо, батя. Все хорошо…
– Сейчас Наташа с Павликом придут, ужинать сядем. А Кристинка уехала куда-то, нет ее… Она ведь теперь с нами жить будет, выгнал ее Витя-то. Приехал из командировки и выгнал. Она говорит, якобы он тест на отцовство сделал да прознал, что Никитка не его сын… Ох и злая она приехала, ты бы видел! Ревела тут… Кое-как мы с матерью ее успокоили. Как теперь все вместе жить будем, не представляю… Веселая жизнь начнется…
От крылечка к нему бросился Никитка, расставив руки в стороны:
– Дядя Саша, ты пришел! Как здорово! Скоро уже и Павлик придет! Поиграешь с нами, дядь Саш?
– Конечно, Никитка… О чем речь…
Саша наклонился, подхватил его на руки, закружил. Григорий Иванович сказал насмешливо, глядя на них:
– Ай, Никитка, Никитка… Большой ведь уже пацан, а все норовишь на руки прыгнуть! Давай слезай! Вон и Павлик уже пришел, смотри…
От калитки по дорожке шли Наташа с Павликом. Никитка проговорил весело:
– Сейчас мы будем играть! Смотри, и Павлик уже пришел!
– Давай чуть погодя, Никит… – тихо сказал Саша, опуская малыша на землю. – Мне с тетей Наташей поговорить надо…
– Потом, потом все разговоры! – скомандовал за его спиной Григорий Иванович. – Идемте ужинать, а то мать рассердится, у нее там пирог остывает! Уж выходила на крыльцо, спрашивала, где вы ходите, почему домой не торопитесь! Идемте в дом, идемте… Потом поговорите…
Когда поужинали и сидели за чаем, пришла Кристина. Выражение лица ее было надменным и решительным, глаза горели холодной яростью. Любовь Сергеевна спросила испуганно:
– Что с тобой? Такая сердитая…
– Я не сердитая, мама. Я нормальная. Просто сказать кое-чего хочу. Помнишь, ты меня утром спрашивала, кто отец Никиты?
– Ну, помню… А чего ты вдруг сейчас решила… Давай потом скажешь?
– Нет, именно сейчас! Сию секунду! Так вот…
– Погоди, погоди! – решительно остановил ее Григорий Иванович, выставив ладонь вперед. И тут же скомандовал: – Павлик, Никитка, вы поужинали? Идите-ка во двор поиграйте! Вы ж целый день вместе не играли! А ну, бегом!
Дети ушли, и Григорий Иванович тихо упрекнул Кристину:
– Зачем ты при Никитке-то… Он же малой еще… Не понимает ничего…
– А пусть бы знал! Тем более для него же новости хорошие есть! Он же любит Сашу, правда? Так вот… Он и есть Никиткин отец, разрешите представить!
– Ты что, дочка… Что ты говоришь… Да как ты… – испуганно залепетала Любовь Сергеевна, вяло махнув рукой. – Да как у тебя язык повернулся, как не стыдно тебе…
