– Нина Михайловна… – протянула Саше ладонь женщина и улыбнулась неловко. – Очень приятно, Саша… Очень приятно…
Ему показалось, она и впрямь какой-то жалкой была. Скукоженной. Будто лишней себя чувствовала. И голос был виноватый, когда обратилась тихо к Зое:
– Я пойду Сашеньку спать уложу… Пора уже… И вам не буду мешать…
– Ты нам не мешаешь, мам! Ну что ты! – с досадой произнесла Зоя. – Уложи Сашеньку спать и возвращайся, ладно? Мы сейчас обедать будем! Тем более ты сама столько всего наготовила, так старалась!
Нина Михайловна кивнула и улыбнулась, не поднимая глаз. И ушла торопливо в дом, унося на руках Сашеньку.
Зоя вздохнула, покачала головой. Произнесла грустно:
– Ничего не могу с ней поделать… Сидит в ней чувство вины, и все тут. Не живет, а будто извиняется передо мной каждый день.
– Так ведь есть за что извиняться, Зой? – спросил Саша.
– Да я ведь давно уже простила ее, что ты! Я столько раз об этом ей говорила!
– Ну, знаешь… Иногда человеку самого себя простить гораздо труднее…
– Да я понимаю, Саш. Понимаю. Но мне тоже как-то неловко, знаешь… Будто я ее за служанку держу, получается. Она ж за любую работу по дому хватается, она Сашеньку с рук не спускает! Так привязалась к нему…
– Ну пусть, Зой… Может, ей так легче?
– Насчет Сашеньки – да. Легче. В этом я ее понимаю. Материнство – это ж такая штука, оно ошибок не прощает, всю жизнь потом мстит. А с Сашенькой у нее теперь получается что-то вроде компенсации нарушенного природного баланса. Материнский инстинкт жадно требует своего, ничего не поделаешь. Лишь бы не избаловала его потом…
– Да, Зой, счастливая ты. Выходит, все у тебя сбылось: и семья, и ребенок, и даже мать нашлась. Счастливая!
– А ты, Саш? Как у тебя? Все хорошо?
Саша только вздохнул, отводя взгляд. И добавил тихо:
– Потом расскажу, Зой, ладно?
– И правда, что же мы в разговоры ударились, вас ведь кормить надо! Идемте за стол, уже все накрыто! Давай зови всех…
Позже все улеглись отдохнуть после обеда. Наташа и Зоя помыли посуду, сели на террасе в шезлонгах. Наташа спросила озабоченно:
– Мы правда вам не помешаем, Зой?
– Да перестань… – с улыбкой отмахнулась Зоя. – Отдыхающих нынче мало, мы не особо и напрягаемся. Это раньше нам трудно было с непривычки… А теперь все как по накатанной дороге идет. Да и мама моя помогает… Отдыхайте на здоровье, мы с Димкой очень рады, что вы приехали!
– Спасибо, Зой… Мальчишки давно просились на море…
Зоя глянула на Наташу осторожно, будто хотела о чем-то спросить, да неловко было. Но потом насмелилась все же:
– Наташ… А Никитка… Он ведь твоей сестры сын? Но у меня, знаешь, такое стойкое чувство образовалось, будто он твой ребенок.
– Он мой, Зоя. То есть Кристина его родила, да… Но он мой. Так уж получилось, что он все время при нас. В нашем доме растет.
– А почему так?
– Да вот так… Сестра у меня сама еще ребенок, не повзрослеет никак. Не может пробиться через свой природный эгоцентризм. А муж у нее очень занятой человек. Тем более недавно выяснилось, что он вовсе не отец Никитке.
– Как это – не отец?
– Ну так… Он генетическую экспертизу сделал. И Кристину просто выгнал из дома. Обиделся, что он не отец…
– А кто отец? – похолодев, тихо спросила Зоя.
– Саша отец. Да ты ведь все знаешь, наверное, Зой… Знаешь, что Кристина в Феодосии отдыхала и с Сашей здесь познакомилась. Ты ведь все знаешь, правда?
– Да, но… Я все же не думала… И еще мне странно, что ты так спокойно об этом говоришь…
– А как мне нужно говорить? Отчаянно и сердито? С чувством униженной гордости? А зачем, Зой? Тем более я всего этого не умею.
– Но неужели… Неужели тебе ничуть не обидно?
– Нет. Наверное, я совсем не гордая, Зой. Да и что такое есть эта гордость? Это ж на самом деле просто гордыня, смертный грех. Да, вот такая я, что ж поделаешь. Полное право имею быть такой, какая я есть. И я очень Сашу люблю. И Павлика. И Никитку… Если он Сашин сын, то, значит, и мой сын. И в принципе для меня ничего не изменилось. Только в деталях. Ведь нам предстоит теперь жить вместе с Кристиной в одном доме. Как это все будет, не знаю… И как Никитка все это воспримет, у него же весь мир может порушиться… Как ему все это объяснишь? Кто мама, кто папа? Просто голова кругом идет…
– А Кристина… Она любит Никитку?
– Нет… Она совсем к нему не привязана. Как ни больно это говорить, но что делать? Нет этого в ней, Зоя. Она вообще ни к кому не привязана, живет ради себя. Мне так жалко ее, все у нее в голове перепуталось, переломалось. Какой-то мир искаженный сама себе создала. И сама же страдает. И не понимает, почему страдает.
– Такие люди не страдают, Наташ… – тихо вздохнула Зоя и тут же опомнилась: – Впрочем, не мне судить… Только я думаю, что лучше бы вам отдельно жить от Кристины. Надо придумать что-нибудь. Нельзя вам вместе в одном доме. Ты права. Поговори с Сашей, пусть он что-то решает.
– Нет, пока не буду… Он и без того ужасно виноватым себя чувствует. Да и что он может решить? Родителей ведь не оставишь, они немолодые уже, им помощь нужна по хозяйству.
