– И скажу! А что? Разве не имею права? А я ведь тебя предупреждала… Я просила тебя, в ногах валялась… Но ты все равно решил сделать по-своему. Теперь получай, что ж…
– Ты все сказала? Отвела душу? Порадовалась, да?
– Чему мне радоваться, Вить… Мне очень больно видеть, как ты пропадаешь. Ты же мне не чужой… У нас дети, Вить… Тем более ты сам мне неделю назад позвонил… Не помнишь, что ли?
– Не помню… А зачем я тебе звонил?
– Наверное, тебе очень плохо было, вот и звонил. Ты был в таком состоянии… Почти невменяемом. И такое мне сказал… Я даже испугалась, что ты с собой что-нибудь сделаешь. Потом перезвонила твоей домработнице, попросила ее, чтобы не уходила из дома. Но, видимо, она все равно ушла… Или ты ее прогнал. Вон какой беспорядок кругом. Запустение, больно смотреть.
– Так не смотри!
– А что делать? Приходится. Я же очень за тебя переживаю, правда. Такое от тебя услышала…
– Что услышала? Что я тебе сказал, говори?
– Ну… Что ты тест на отцовство сделал… Что ребенок не твой… Что ты прогнал из дома эту… Эту дрянь… А я ведь говорила тебе, какая она! Я тебя предупреждала! Да все знают о ней, чего уж там!
– Ну хватит! И без того тошно, еще и ты тут стоишь, каркаешь! «Говорила», «предупреждала»! Уходи, Рит… Плохо мне, уходи…
– Да я-то уйду… Только ты теперь с кем останешься? Со своей обидой да головной болью? И как тебя угораздило под все это подписаться, Вить? Хоть убей, не понимаю… Мы с тобой тридцать лет прожили – душа в душу… А ты… Взял и плюнул в эту нашу общую душу… Зачем? Чтобы все это получить, да?
– Уходи, Рит. Уходи. Не надо меня сейчас добивать, пожалуйста.
– Да я не добиваю. Я жалею тебя, Вить. Уже весь город знает, как ты опростоволосился, как эта дрянь тебя вокруг пальца обвела.
– Да откуда… И кому какое дело вообще…
– Ну не скажи! У нас город маленький, люди посплетничать очень любят! Особенно про известных персон… А ты у нас персона известная, мой дорогой! К тому же твоя юная женушка всем уже рассказала, как весело она тебя нахлобучила. Все теперь знают, что ребенок не от тебя, а от этого… От мужа ее сестры. Целый сериал для сплетников получился, и телевизор смотреть не надо!
Витя поднял на нее мутные глаза, переспросил обиженно:
– Как это, я не понял? Как это – от мужа сестры?
– Да вот так это! Оказывается, она еще на югах с ним трепалась, куда ты ее отправил лечиться. Перед свадьбой, помнишь? Вот она и вернулась уже беременная. Она сама так говорит, я ничего не придумываю.
– Да врет она все… – недоверчиво проговорил Виктор и тут же мучительно сморщился, как от зубной боли. Потер лоб, будто что-то вспоминая, снова заговорил: – Хотя… Да, я ведь однажды подумал, почему Никитка так на Сашу похож… Еще ругал себя тогда за глупые мысли…
– Но тест все-таки сделал? – не удержалась от легкой иронии Маргарита.
– Ну, сделал… Чтобы не думать… Видимо, все равно где-то эту мысль держал… Но это моя проблема, Рит, моя! Тебе-то какая разница? – тут же вспылил Виктор. – Я у тебя должен спрашивать, что мне делать, а что нет? Мы с тобой в разводе, ты не забыла?
– Нет. Я не забыла. Как же я могу забыть? Я этим живу…
– В смысле – этим живешь?
– Обидой живу. Никак она во мне не проходит, Вить. И уже никогда не пройдет, наверное. Господи, и за что мне такое испытание послано? Чем я его заслужила? Хотя ведь нельзя говорить – за что… Надо спрашивать – для чего… Для того, наверное, чтобы оглянуться. Чтобы понять…
– Да что понять, Рит? Зачем ты меня сейчас грузишь? Я не хочу ни о чем говорить, тем более философствовать! Мне просто плохо сейчас, понимаешь ты это или нет?
Последнюю фразу Виктор почти выкрикнул, но Маргарита, казалось, вовсе его не слышала. Просто продолжала спокойно:
– Ты только вспомни, как мы хорошо жили… Как добивались всего – вдвоем. Ведь у нас не было ничего, когда мы поженились, вообще ничего! И как нам трудно было… И как мы планы грандиозные строили… Как первый кредит взяли, кофейню открыли… А потом еще магазин свой открыли… Ты помнишь те времена, Вить? Мы все делали вместе, мы выкручивались из трудностей вместе. А иногда вообще по лезвию ножа ходили, помнишь? Как я на кассе в магазине сидела, а ты за товаром в опасные рейсы ездил… А нашего первого сына я родила в магазине, скорая едва-едва успела приехать! И в декрете потом не сидела ни дня – бабушку из деревни привезла. Мы так и жили вчетвером в однокомнатной: я, ты, наш сынок и бабушка. Нам очень трудно было, Вить. Но сейчас я думаю, что это было самое счастливое время. Мы любили, мы мечтали, мы шли вперед. И пришли, да… Казалось бы, вот оно! Мы здоровы, обеспечены, счастливы! И ты вдруг… Ты все разрушил, Вить. Все разрушил по прихоти какой-то никчемной дрянной девчонки!
– Перестань, Рит… Я слышал от тебя это уже много раз… – вяло отмахнулся Виктор и потер пальцами виски. – Голова болит нестерпимо!
– А ты еще раз послушай. Я ведь не просто так все это тебе говорю… Я хочу, чтобы ты понял… Я мостик тебе сейчас перекидываю… И даже не мостик перекидываю, а бросаю соломинку. Нет, не так… Спасательный круг бросаю!
– Да о чем ты, Рит… Сама же сейчас сказала, что в обиде живешь.
