– Пак Вону исчез из мира, будто его и не было. – Каждое слово казалось Наин глотком дождя. Но даже если бы пришлось выпить весь этот дождь, ей нужно было это сказать. Как сказала Кымок, Пак Вону ждал Наин. – Отец мальчика тоже должен знать. Должен знать, что он здесь. Ему больше всех важно это узнать, но никто ему ничего не говорит. Никто не помогает. Эти листовки хоть сто раз развешивай, никто не обратит на них внимания. Он уже два года ходит к следователю на работу, покупает ему энергетики, а тот даже не встречается с ним. Но я узнала правду. Я узнала, что он здесь, как я могу делать вид, будто не знаю, что один человек исчез с лица земли?
Наин подумала: хорошо, что в этот момент шел проливной дождь. Во время своей речи она расплакалась, но дождь смывал слезы с ее лица, и Сынтэк этого не заметил.
– Я не могу сдаться. Как ты хотел рассказать мне правду, так и я не собираюсь ее скрывать. Я должна рассказать всем, что этот старшеклассник здесь.
Позже она разберется, была ли она действительно такой праведной, какой казалось. Сейчас она решила, что просто не смогла сдержать слезы из-за своего нетерпеливого характера.
К тому времени, как Наин закончила, они оба промокли до нитки. Наин вспомнила, что Сынтэк говорил, что долго болел из-за слабого здоровья. Взглянув в его бледное лицо, она поняла, что слишком долго держала его под проливным дождем. Она схватила Сынтэка за руку и потянула за собой, чтобы увезти его с горы.
– Я думаю, что поступаю правильно.
Но Сынтэк не двинулся с места.
– Гора, на которой я жил в детстве, держалась словно на аппарате искусственной вентиляции легких. Люди сливали сточные воды понемногу, так, чтобы было не слишком заметно. Из-за сточных вод гора умерла. По человеческим стандартам это как будто не проблема, но на самом деле это была очень большая проблема. Жители деревни не знали о сливе, но мы знали. Мы с отцом узнали первыми, сразу, в тот же день, когда впервые начали сливать сточные воды. И когда я сказал, что нужно рассказать об этом, отец велел мне молчать. Притвориться, что мы ничего не знаем. Потому что людям это знать не следует. Потому что существа извне не должны вмешиваться в экосистему этой планеты. Мы ведь родом не отсюда и скоро уйдем. Поэтому я думал, что это правильно – не вмешиваться. Мы ведь с самого начала не попадали под действие законов этой планеты.
Внезапный ливень закончился так же быстро, как и начался, словно был всего лишь иллюзией. Вокруг стало тихо в одно мгновение. Растения, казалось, наблюдали за их ссорой с интересом. Наин поколебалась, прежде чем заговорить:
– Я не хотела быть эгоисткой. Мне просто очень нужна помощь…
Она считала Сынтэка слишком легкомысленным и самовлюбленным, не зная о таком событии в его прошлом. Но Сынтэк не хотел участвовать в этом, и Наин не могла его заставить. Лишь просить.
– Чем я могу помочь? – вклинился в ее мысли Сынтэк. Наин знала, что еще одно вмешательство только усугубит ситуацию. Лучше всего было бы не вмешиваться и сохранить безопасность. Но можно ли было втянуть его в эту неприятную и утомительную ситуацию? Мог ли он изменить все к лучшему? Казалось, Сынтэк уже понял, о чем думает Наин.
– Ты пришла ко мне за помощью, потому что не можешь рассказать об этом кому-то еще, верно? Тогда я помогу. Мы сделаем это вместе.
Наин хотела сказать «нет», отмахнуться, что все в порядке, но чувство самолюбия не позволило ей этого сделать.
– Спасибо.
Он промолчал.
– И прости.
– Ничего не говори.
Сынтэк улыбнулся так, что его глаза превратились в узкие щелочки. Когда они спускались с горы, он спросил, как они могут продвинуть это дело. Он тоже считал, что раскапывать землю опасно, и выдвинул довольно убедительный аргумент, что в таком случае они сами могли бы стать первыми подозреваемыми. Наин снова подумала, что его карта может сыграть большую роль в завершении этой игры, но что одной такой карты недостаточно, чтобы игру вообще начинать. Также она думала о том, что если бы на перекрестке Сонён камера видеонаблюдения запечатлела Пак Вону, движущегося в направлении горы Сонёнсан, то можно было бы инициировать тщательный поиск и найти тело. Однако полиция поспешно решила, что это был побег, и ничего не предприняла, что не могло не вызывать сомнений и подозрений. Прошло уже два года. Следы давно исчезли, и даже если бы они нашли что-то, связь с делом была бы слишком слабой. Крепко задумавшись об этом, ребята незаметно для себя миновали цветочный магазин и дошли до пешеходного перехода, где Сынтэк повернулся к Наин и решительно сказал, что не может одобрить ее самопожертвование:
– Обещай мне одно. Как бы ни было трудно и как бы ты ни злилась, не раскрывай свои способности. Никогда.
– Это не так сложно… Наш род окажется в опасности?
– Да. Одного твоего слова достаточно, чтобы люди сочли все, что ты говоришь, ложью.
Наин называла такие слова «вырванными из костей». Глубокие раны оставляют следы даже на костях.
– Люди такие. Если найдут хоть одну неверную деталь, то все посчитают ложью.
