Одна неверная деталь. Возможно, и в деле с исчезновением Пак Вону была такая деталь. Может быть, дело оказалось в том, что он дружил с Квон Тохёном. Единственный факт, что Пак Вону пошел встретиться с Квон Тохёном, мог превратить все в ложь. На пешеходном переходе Наин снова заговорила. Сынтэк казался надежным и верным помощником и партнером, поэтому она решила, что можно поделиться с ним своим планом.
– Если все перепробуем и ничего не выйдет, я использую последний метод.
– Какой?
– Заставлю того старшеклассника признаться.
Если они действительно были друзьями и если в душе Квон Тохёна осталось место для сожалений хотя бы размером с игольное ушко, нужно надавить на него. Наин думала именно так. Найти это место будет непросто, но она собиралась попробовать.
Однако стоило Наин увидеть, что Мирэ, которая должна в это время быть в учебном центре, стоит перед ее дверью с черным зонтом, как она поняла, что сказать правду должен не только Квон Тохён. Она тоже должна была кое в чем признаться.
Когда Наин приблизилась к Мирэ, подруга повернула голову.
– Выглядишь как мокрая крыса.
Должно быть, она имела в виду, что Наин нужно как можно быстрее привести себя в порядок, ведь в таком виде разговаривать невозможно. Чжимо, которая, по мнению Наин, должна была быть дома, дома не оказалось. Проверив телефон, Наин увидела два пропущенных звонка от тети. Видимо, она не слышала их из-за шума дождя. Снимая мокрую одежду в ванной, Наин позвонила Чжимо. Та сообщила, что ушла на срочную встречу. Вспомнив, что больше нет смысла ничего скрывать, Чжимо исправилась, что на срочную встречу с представителями их расы. Она не сказала, к какому часу освободится, но из слов, что она может ложиться спать, Наин поняла, что Чжимо вернется после полуночи. Положив телефон на полку, она включила воду. Ее мысли были заняты тем, что нужно успеть принять душ, пока Мирэ не допила сок, который Наин предложила ей на время ожидания.
Сок остался нетронутым. Сидевшая на диване Мирэ продолжала смотреть в свой телефон, даже когда услышала, как подруга вышла из ванной. Наин, обернув полотенце вокруг еще влажных волос, села напротив. Она колебалась, не пойти ли ей досушить волосы феном, но не хотела заставлять Мирэ ждать еще дольше. Наин понимала, что Мирэ пришла не просто так.
– Как же учебный центр?
– Учитель сказал, что у него появились срочные дела. В выходные будет дополнительное занятие.
Это послужило Наин хоть каким-то утешением. Значит, дело не было настолько срочным, чтобы Мирэ бросила занятия и пришла к ней. Возможно, она просто решила занять свободное время. Ведь если бы Мирэ вернулась домой, то оказалась бы там одна. Гостить у подруги гораздо лучше, чем сидеть одной в пустой квартире. Да, не стоит волноваться. Другу не обязательно иметь вескую причину, чтобы прийти в гости.
– Мама сказала, что видела тебя.
Ага, значит, все же была причина для ее визита.
– Нет, я просто зашла, чтобы сообщить о находке. Вот и все.
– Ты точно знала, куда шла. Именно в полицейский участок.
Взгляд Мирэ был холодным и пронзительным, словно у детектива, выискивающего малейшие зацепки во внешнем виде и словах подозреваемого. В такие моменты Мирэ становилась все больше похожей на свою мать.
– Что же ты нашла?
Мирэ всегда отбирала у Наин телефон и нажимала отбой, когда звонили мошенники и рассказывали, что кто-то пытался получить доступ к ее банковскому счету.
– Ты хотела сообщить о находке в отдел по расследованиям исчезновений? Не в бюро находок? – Словом, подруга не собиралась верить в нелепые оправдания.
– Я просто заблудилась. Полицейский участок оказался очень большим.
Мирэ обычно не злилась, но, когда все же сердилась, становилась страшнее любого взрослого. Она не выплескивала гнев впустую. У Мирэ была высокая точка кипения. Если Наин быстро заводилась и злилась по любому поводу, то Мирэ сдерживалась до последнего, а потом взрывалась. Больше всего Наин пугало то, что чем сильнее внутри злилась Мирэ, тем спокойнее становилась внешне. Когда Наин злилась, у нее было ощущение, что кровь закипает, а Мирэ говорила, что у нее кровь остывает. Жуткое выражение. Казалось, что оно было наполнено намерением раздавить оппонента логикой и хладнокровным расчетом.
– Я не собираюсь выспрашивать, если ты не хочешь говорить. Не хочешь – не надо. Но не делай из меня дуру, утверждая такие нелепости.
Мирэ говорила, что привыкла сдерживаться. А выражение про остывающую кровь объясняла тем, что когда хочется ворваться в комнату к родителям, крича и требуя прекратить ссору, но сдерживаешься снова и снова, то в какой-то момент кровь начинает остывать. В ту ночь, когда она впервые ощутила это, она не могла уснуть, потому что дрожала всем телом. Поэтому Наин становилось грустно, когда Мирэ сердилась. Сначала страшно, потом грустно. Когда Мирэ злилась, то переключала на себя все мысли и внимание Наин.
