После того как они вдвоем, без Наин, посмотрели фильм, Мирэ и Хёнчжэ почти не разговаривали. Это было неожиданно, но неизбежно. С самого начала они планировали использовать Наин как своего рода «сцепку», звено, которое бы одновременно разделяло их и удерживало вместе. Наин этого, конечно, не знала, лишь они двое. Однако Наин выпала из этой схемы, и без ее посредничества их отношения стали такими, какими и должны быть, – натянутыми и неудобными. Кто из них испытывал больше дискомфорта? Наверное, Хёнчжэ. Мирэ понимала это, поэтому старалась не показывать своего раздражения.
Пока Мирэ раздумывала, не сказать ли, что она занята маминым поручением, и уйти, Хёнчжэ заговорил первым:
– Пойдем вместе к Наин.
– Зачем? – спросила Мирэ, удивленная предложением.
– Теперь что, нужна причина, чтобы прийти к ней в гости?
Раньше ее не было, но теперь появилась. Однако Мирэ не могла сказать это вслух. В противном случае она бы точно чувствовала себя виноватой. Мирэ промолчала, Хёнчжэ, приняв это за согласие, взглянул на часы на мобильном и настоял на том, чтобы они поторопились. Мирэ нехотя последовала за ним, но решила по дороге все же узнать его мотивы.
– Хотя бы скажи, почему мы идем к ней так неожиданно? – спросила она.
Хёнчжэ долго молчал. И только когда они отошли от ярких огней центральной части города, наконец произнес:
– Наин ведет себя странно.
Мирэ сразу же согласилась с этим. В последнее время с Наин действительно что-то было не так. Она поняла, почему Хёнчжэ решил пойти к Наин так внезапно. Чтобы что-то узнать от человека, иногда нужно неожиданно появиться прямо перед ним. Застигнуть врасплох.
Мирэ и Хёнчжэ предполагали, что у Наин были какие-то проблемы. Другие объяснения ее странному поведению не приходили им в голову. И хотя не в характере Наин было распространяться о своих проблемах, они решили быть настойчивыми и выяснить все, что их волновало. Они пришли к ее дому, но не застали там никого. Тогда они заглянули в «Бромелию», но и там было закрыто. Наин не отвечала на звонки, и они начали волноваться, что дело серьезнее, чем они думали. Не зная, как поступить, и тревожась, они повернули назад и побрели по сорок третьему шоссе обратно в город.
Когда они услышали громкий крик неподалеку от горы Сонёнсан, то сразу узнали голос Наин. Они, конечно, испугались, но в то же время почувствовали облегчение – они нашли ее. Может, она поранилась, лазая по горам, или поссорилась с кем-то или случилось что-то еще. Мирэ и Хёнчжэ побежали на звук, заодно пытаясь сообразить, куда первым делом звонить за помощью.
Они никак не ожидали, что, добравшись до места, увидят ослепительное синее сияние, охватывающее всю гору, и стремительно растущие кусты, цветы и травы. И уж точно не могли представить, что в самом центре этого феномена окажется Наин.
Сим Чоннёль изначально не был таким ленивым типом, думала Кёнхе, наблюдая, как тот зевает прямо в лицо заявителю, ожидающему у окна для приема посетителей в коридоре. Конечно, даже по внешнему виду заявителя было ясно, что он все еще пытается найти своего пропавшего сына и, возможно, хочет либо попросить у него прощения, либо осыпать проклятиями и угрозами. Поэтому безразличие Чоннёля можно понять, но все же раньше он был другим. Десять лет назад, как помнила Кёнхе, Чоннёль бы с криком набросился на заявителя, предупреждая, что если тот и дальше продолжит досаждать следствию, то может схлопотать себе неприятности. Он развел бы такой крик и шум, что заявитель убежал бы. Тогда в сердце Чоннёля жила страсть, он горел своим делом и инстинктивно чувствовал, в какой пожар может превратиться даже маленькая искра. Он не мог игнорировать свои чувства. Когда-то. Теперь мог.
Все это осталось в прошлом. Тогда старшие коллеги говорили, что если он будет так напрягаться в начале, то быстро выгорит, и что они видели много таких горячих, но угасших людей. Поэтому Кёнхе ожидала, что его страсть к работе однажды угаснет. Но удивило ее, во-первых, то, что эта страсть горела дольше, чем она предполагала, а во-вторых, что, когда этот период прошел, страсть Чоннёля не просто угасла, а полностью исчезла. Не оставив хоть капли тепла в его сердце.
Чоннёль монотонным голосом повторял слова заявителя, записывая их в бланк для обращений. Он сказал, что свяжется с ним, когда будет назначен ответственный детектив, но Кёнхе знала, что, скорее всего, коллега этого не сделает. Она дождалась, когда заявитель уйдет, и постучала по косяку открытой двери. Чоннёль, почесывая спину лежавшей рядом щеткой, невнятно пробормотал что-то, что могло быть приветствием вперемешку с зевком. Кёнхе положила папку с документами на стол коллеги. Чоннёль бросил безразличный взгляд на папку, а потом перевел его на коллегу.
– Кажется, в материалах дела чего-то не хватает, не проверишь?
Чоннёль наконец-то взял папку. Кёнхе, сдерживая гнев, медленно выдохнула, наблюдая за тем, как он небрежно переворачивает страницы щеткой.
– Не знаешь, что именно пропущено?
– Как я могу помнить все дела?
