На следующий день Минхо и Уджун сказали, что Тохён выглядит потерянным. Они хихикали, спрашивая, что же такого он смотрел перед сном, и продолжали легонько ударять его по спине, пытаясь привести в чувство. Это раздражало. Тохён смертельно устал, а эти парни не переставали смеяться и шуметь. Почему бы им не быть потише? Если он выглядит усталым, почему бы им просто не оставить его в покое? Тохён сдерживал гнев, кусая внутреннюю сторону щеки. Вкус крови заполнил его рот, но ему было все равно. С каких это пор эти ублюдки стали так фамильярно с ним общаться? Стоило немного пойти им навстречу, как они потеряли всякое уважение. Тохён сжал кулаки, глядя им в спины. Но вскоре расслабил руки. Драка не принесла бы ему ничего хорошего.
Теперь он уже понимал, что не стоило связываться с этими двумя. Пастор говорил, что их рты он сам сумеет заткнуть, если что, а Тохён должен просто держать их в хорошем настроении. Не стоит устраивать детские разборки и командовать ими, указывая, как себя вести, лучше жить мирно. Но разве это настоящая мирная жизнь? Это скорее означало, что одна сторона просто выгодно перевернула ситуацию в свою пользу. Тохён беспрекословно следовал наказу пастора. Хотя ему было обидно, хотя изнутри точило раздражение, он знал: если те двое сговорятся, для него все будет кончено. Они наплетут с три короба, что пытались его удержать, что хотели помочь, что отец Тохёна надавил на них, чтобы заставить молчать. Тогда у Тохёна не останется выхода. И будет еще более обидно, ведь все повесят на него. Но чувства, которые на самом деле испытывал Тохён, отличались от обиды. Возможно, это был гнев из-за того, что ситуация обернулась против него.
Тохён долго смотрел на беззаботно болтающих между собой приятелей, а затем спросил:
– Вы что, ничего не слышите?
Никакого шепота.
– Что?
Они явно не понимали, о чем говорит Тохён. Он замялся и сказал: «Ничего».
После того случая у столовой Ю Наин больше не подходила к Тохёну, но ее присутствие продолжало ощущаться. Увидев в толпе девушку с похожим телосложением, Тохён каждый раз пытался разглядеть ее лицо. Подумав об этом сейчас, он вдруг понял, что не совсем понимает, зачем он так ищет Наин. Сначала Тохён думал, что Ю Наин что-то знает и хочет заставить его молчать. Но если бы это было правдой и если бы девчонка действительно знала что-то о том инциденте, Тохён бы не ждал ее появления, а сам бы ее нашел. Но каждый раз, когда он искал взглядом Ю Наин среди школьников, осознавал, что ждет, когда она появится. Почему? Ведь для Тохёна было бы лучше, если бы Ю Наин не попадалась ему на глаза. Может быть, потому, что он почувствовал бы какое-то облегчение, увидь он ее снова.
Ю Наин снова заговорила с ним. Где она была, он не видел, но голос ее слышал отчетливо. Тохён зажал уши руками, но это не помогло, он не мог заглушить ее голос. Ведь он словно звучал изнутри него самого.
– Ты все еще думаешь, что это нереально. Два года для тебя пролетели, как два часа. Так бессмысленно, что ты каждый день словно стираешь из своей памяти.
Кажется, нужно обратиться в больницу. Разве больница не лечит все? Если врачи ничем не помогут, может, хотя бы загипнотизируют его. Тохён хотел бы выключить свое сознание, будто погасить свечу. Он хотел бы, чтобы после того, как он закроет глаза и откроет их снова, оказалось, что прошло пять лет. Может, тогда все, через что он прошел, действительно не будет иметь значения. Так или иначе, ему нужно в больницу. Тохён думал только об этом. Но его снова и снова тянуло к полицейскому участку, как будто кто-то невидимый его туда направлял, как будто это было место, куда он должен идти. Он словно отключался, а когда приходил в себя, оказывался перед полицейским участком. Сначала он сильно пугался, но потом перестал. В очередной раз представ перед зданием участка, Тохён подумал: «Если я зайду внутрь, в какое отделение мне пойти? К детективам из отдела тяжких преступлений, как в фильмах, или к тому следователю, что вел дело Вону? Если я так поступлю, отец взбесится. Может быть, даже захочет убить меня. Мне бы хотелось, чтобы он просто убил меня, но пастор, наверное, сделает это медленно и мучительно».
Но, несмотря на эти мысли, Тохён все равно хотел войти. Он хотел спросить у Минхо и Уджуна всего одну вещь:
– Вы смеялись над ним, чтобы запугать?
И еще один вопрос он хотел бы задать полиции:
– Если бы я сразу вызвал скорую, он бы выжил?
Этот вопрос он хотел задать особенно сильно – и в то же время не хотел задавать совсем. Если бы Тохён получил ответ, то время, которое для него тянулось мучительно медленно, снова бы пошло своим чередом. Тогда бы его накрыли накопившиеся чувства. Они разодрали бы его в клочья, а потом внезапно разверзли у его ног пропасть. И прошептали: «Прыгай. Прыгнешь – и не будет больно».
