– Блин, свихнуться можно. И это слышала только ты. – Мирэ прижала ладонь ко лбу. Она была благодарна за хоть какую-то зацепку, но в то же время понимала, что если только Наин это слышала, то доказательств нет. Когда Наин пробормотала извинения, Мирэ быстро поправила ее: – Дело не в том, что мы тебе не верим, а в том, что это не может быть доказательством.
– Если сказать твоей маме, где находится тело, может, начнется расследование? На теле могли остаться какие-то следы.
– Ты знаешь точно, где оно находится?
– Не уверена, но есть место, которое не выходит у меня из мыслей.
Мирэ долго обдумывала ее слова и в конце концов покачала головой.
– Это будет трудно. И рискованно. Из-за фильмов и сериалов все кажется простым, но на деле найти следы сложно. И даже если их найдут, улики могут быть признаны неоднозначными и не будут приняты в качестве доказательства. Даже если на месте преступления найдут следы Квон Тохёна, это не будет подтверждать, что он убил Пак Вону. – Мирэ говорила разумно, и Наин, не зная всех тонкостей следствия, согласилась. Хёнчжэ тоже кивнул. – И еще кое-что. Я тоже видела Пак Вону в тот день, – тихо добавила Мирэ.
– Что? Ты? Когда?
Мирэ вспомнила слова Пак Вону, которые тогда показались ей бессмысленными. Другой мир, видимый через трещину в этом мире. Теперь она поняла, что имел в виду Пак Вону. Эту трещину оставила его мать, а увидеть ее помогла тетя Наин, показавшая Пак Вону свою силу. Он видел мир, недоступный для других, через трещину, оставленную его матерью.
– В день, когда Пак Вону пропал, мы пили в «Бромелии», помнишь? Я столкнулась с ним до того, как мы собрались вместе. Он тогда дал мне носовой платок. Так что если тело Пак Вону найдут, то при нем будет платок со следами моей ДНК.
Для Наин и Хёнчжэ ее слова прозвучали так, будто Мирэ сама могла стать подозреваемой. Этого ни в коем случае нельзя было допустить. Если семья Квон Тохёна пытается скрыть его преступление, они могут с легкостью свалить вину на Мирэ, если появится второй подозреваемый. Несмотря на то что мать Мирэ была детективом, нельзя было исключать вероятность того, что семья Квон Тохёна уже переманила полицию на свою сторону.
Сынтэк, который до этого только наблюдал со стороны, наконец заговорил:
– А если вы трое выступите в качестве свидетелей?
– Мы трое?
– Да. Если вы скажете, что видели Вону вместе, будет больше шансов на успех. Трое свидетелей – это уже не один.
Слова Сынтэка казались разумными.
– Кто-нибудь еще знает, что вы были вместе в тот день?
– Да, наши семьи знают, – ответила Наин.
– Отлично. Вы скажете, что в тот день гуляли по горе Сонёнсан, чтобы протрезветь после выпитого. Наин часто ходит в те места, поэтому вы знали местность. И вы увидели Квон Тохёна и его друзей вместе с Пак Вону. И дальше расскажете, что именно произошло.
– Но разве никто не посчитает странным, что мы не сообщили об увиденном сразу? Прошло уже два года, – возразила Мирэ.
– Свидетели убийства с большим трудом решаются пойти в полицию и дать показания. Ведь им страшно – что, если убийцу отпустят за недостатком доказательств? – сказал Сынтэк.
– Вполне разумная идея, – одобрил Хёнчжэ. Наин тоже считала, что план неплохой, но Мирэ над чем-то крепко задумалась и ничего не говорила.
– Скажите, что вам было страшно и вы боялись, что на вас начнут давить, поэтому молчали. Но теперь поняли, что так нельзя, что Квон Тохён и его друзья совершили ошибку. Это не было предумышленное убийство, так что, если вы выступите в качестве свидетелей, они растеряются и выдадут себя.
– Растеряться можем и мы, – ответила Мирэ, наконец прервав свои долгие размышления. Она посмотрела на Наин и Хёнчжэ. В ее глазах читалась серьезность. Наин подумала, что недаром Мирэ – дочь детектива.
– Если они начнут отпираться, дело усложнится. Если Квон Тохён и его друзья убили Пак Вону, а потом притворялись, что ничего не случилось, это значит, что они не простые ребята. Их родители тоже замешаны, – продолжала Мирэ. – А у нас не будет твердых доказательств, даже если мы найдем тело Пак Вону. Тело лежит в земле уже два года, и, даже если найдутся какие-то следы, они не будут иметь большого веса в обвинении. Мы не сможем точно объяснить связь между уликами и убийством. И если мы втроем скажем, что видели убийство два года назад, что изменится? Если Квон Тохён будет отрицать свою вину, все очень усложнится. Ведь мы заявляем, что это не просто исчезновение, а убийство. Это совсем другое дело.
– Верно. Тогда и отец Пак Вону узнает, что его сын мертв, – добавил Хёнчжэ. – Если мы решимся на такую ложь, нужно будет соответствующим образом подготовиться. Если действительно произошло убийство, то неважно, умышленное оно или случайное, виновные должны понести наказание. Даже если это не вернет Пак Вону его жизнь, справедливость должна восторжествовать. Это основополагающий закон нашего мира.
