Вместо ответа Чжимо протянула ему еще одну книгу. Сынтэк поудобнее устроился в бархатном кресле и открыл ее. Он знал язык Нуубов на уровне семилетнего ребенка и волновался, что не сможет ничего понять. Но ему повезло – он смог распознать слова и по ним и подробно нарисованным иллюстрациям догадался о содержании книги. Возможно, лучше бы он вообще не знал родной язык. Если бы он не смог прочитать правду, то продолжил бы жить, как раньше. Книга описывала события, происходившие на Ригеле на протяжении сорока семи дней, когда все окрашивалось в красный цвет. Сынтэк знал, что Ригель была родной планетой для их расы. В детстве, лежа на кровати и глядя в небо, Сынтэк слушал истории отца о предках, их решениях, боли и прекрасной, но печальной планете. Но то, что было описано в книге, отличалось от рассказов отца. Когда Сынтэк дочитал и поднял от книги голову, Чжимо заговорила:
– Они покидали планету не ради лучшего места, а потому что планета умирала. Много ли нашлось тех, кто хотел остаться?
Все хотели уехать. Редкий человек согласился бы дожидаться смерти на планете, где не могло вырасти ни одного растения.
– Планета умирала быстрее, чем мы предполагали. Каждый день тысячи Нуубов сгорали во время гроз, умирали в цунами, погибали от голода, заражались болезнями, убивали друг друга из-за пищи. Кто бы хотел остаться на такой планете?
Изначально планировалось отправить пять кораблей, чтобы переселить всех ригельцев, но планета разрушалась так быстро, что успели подготовить только два. Из пяти кораблей – всего два. Сынтэк снова посмотрел на иллюстрацию, которая изображала Ригель. Планета была окрашена не в зеленые и голубые цвета, как Земля, а в красный, будто ее залила кровь.
– Понимаешь, принятие решения, кто останется, а кто уйдет, занимает немало времени. В такой ситуации, когда нет ни секунды лишней, кто будет решать, кто может покинуть планету, а кто нет?
– Так их убивали в течение сорока семи дней? – спросил Сынтэк.
Чжимо лишь улыбнулась. Второе подтверждение его догадок.
– Всех?
– Всех, кроме тех, кто смог сесть на корабли.
Из двух отправленных кораблей до Земли добрался только один. Считалось, что второй взорвался при столкновении с астероидом, но это было неправдой. По словам автора этой книги, второй корабль захватили и убили всех на борту, чтобы забрать их провизию. Автор книги скрывался в машинном отделении и записывал все, движимый единственной целью – передать потомкам правду. Он писал, что те, кто выжил, проявляли невероятную жестокость, чтобы использовать силу Нуубов, и что в процессе погибло несколько детей. Если снова родится ребенок с такой силой, его жизнь соплеменники используют без сожалений.
Теперь Сынтэк понял, почему Чжимо так отчаянно пыталась скрыть Наин о других Нуубов. Чжимо с самого начала знала, что этот ребенок был особенным.
Но ведь отец говорил, что такие существа встречаются только в сказках. Неужели отец не знал о том, что такие дети уже рождались?
Сынтэк сжал кулаки. Внезапно его пронзило острое чувство тревоги. Отец говорил, что нельзя погружаться в прошлое, иначе не получится двигаться вперед. Чтобы защитить свой народ, находящийся на Земле, он и его союзники делали все возможное. Плавающие в безбрежном океане мира, они делали все, чтобы не утонуть, адаптироваться, привыкнуть и выжить, и для этого постоянно лгали о прошлом. Ради выживания им пришлось от многого отказываться. Сынтэк несколько раз открывал рот, пытаясь заговорить с Чжимо, которая безмятежно выбирала книги, но не мог. Чжимо наклонилась, достала одну из книг, лежавших внизу, и стряхнула с нее пыль.
– Мой отец совершил все эти поступки?
Тем не менее Сынтэк верил, что его отец был прав. И сам тоже считал, что его предки, которые покинули родную планету и не принуждали тех, кто не хотел уезжать, поступили правильно. Перегруженный корабль обречен на гибель, а путешествие через космос означает постоянные встречи с неизведанным. Поэтому кто-то, возможно, предпочел бы мирно провести остаток жизни дома. Он верил в истории о песнях для тех, кто уходил, и молитвах за мир для тех, кто оставался.
Чжимо присела напротив Сынтэка, так чтобы их глаза были на одном уровне. Она взяла его за руку и, поглаживая тыльную сторону его ладони, спросила:
– Ты любишь своего отца?
На этот вопрос было сложно найти ответ. Взгляд Чжимо, острый, как у профессионального детектива, проникал в самое сердце, но в то же время оставался безмятежным и спокойным, как бескрайний океан. У Сынтэка вспотели руки, и он в замешательстве ответил:
– Я не знаю.
Сынтэк никогда не задумывался, любит ли своего отца. Возможно, потому, что у него не было никого, с чувствами к кому он мог бы сравнить чувства к отцу. Если бы рядом был кто-то другой, он бы точно знал. Но с момента своего рождения и до встречи с Наин Сынтэк ни разу не покидал свою зону комфорта. В его мире был только отец. Сынтэк не знал разницы между любовью и дружбой, страхом и уважением.
