Кёнхе решила вернуться в офис и направилась к главному входу. В тот же момент она услышала шаги в сторону заднего двора – кто-то шел на перекур, им повезло вовремя закончить. Чоннёль последовал за ней.
– Но кто проявляет интерес к этому делу? Ты ведь из-за кого-то этим занимаешься. Кто вдруг решил все это поднять? – спросил Чоннёль.
– Дети, – ответила Кёнхе.
– Дети? – удивился Чоннёль. – Четыре семнадцатилетних подростка?
– Да.
– Неужели в семнадцать лет они что-то понимают? – продолжал удивляться Чоннёль.
– Представь себе. Происшествие, о котором никак не смогли вспомнить следователи, дети не забыли за два года.
Чоннёль замолчал, словно проглотив язык, и неловко почесал затылок. Лицо его покраснело от стыда.
«По-прежнему ни души. Уже два дня, как Чжимо нет, – размышляла Наин, окидывая взглядом пустую комнату тети. – Она не открывала магазин и не появлялась дома. Единственная весточка, что пришла от нее за это время, – сообщение, что ей нужно куда-то уйти».
Наин написала Чжимо несколько сообщений и даже звонила, но та не ответила. Хотя, честно говоря, Чжимо часто исчезала на несколько дней без предупреждения, так что Наин не слишком волновалась. Но на душе у нее было неспокойно, и Наин очень хотела бы, чтобы в такой момент Чжимо была рядом. Даже если она пока не могла все рассказать тете, присутствие единственной родственницы само по себе принесло бы ей утешение.
Наин закрыла дверь комнаты Чжимо и спустилась во двор, где хозяйка дома, ухаживающая за садом и несколькими грядками, окликнула ее:
– Дорогая, подойди-ка сюда!
Старушка протянула ей корзину с только что вымытыми сливами, на которых блестели капли воды.
– Попробуй, они сладкие.
Наин посмотрела на время и опустилась на лавку во дворе. У нее оставалось в запасе десять минут до встречи с Квон Тохёном, и она подумала, что успеет съесть несколько слив. Она взяла спелую ягоду из корзины и укусила. Старушка села рядом и протянула ей влажную салфетку, чтобы Наин могла вытереть стекающий с подбородка сок. Наин кусала сливы, жевала сладкую терпкую мякоть и выплевывала косточки, размышляя, как начать разговор с Квон Тохёном. Она также обдумывала, стоит ли показывать ему свою силу и удастся ли изменить его мнение о Пак Вону, как уверял Сынтэк.
– У Квон Тохёна есть шанс признаться, – вспоминала Наин слова Сынтхэка. – Он мучается, чувствует угрызения совести. Ему не дали времени осознать свою вину, заставили поверить, что он ни в чем не виноват, и зреющее внутри него убеждение, что это на самом деле не так, доводит Квон Тохёна до безумия. Нужно, чтобы он признал свою вину, пока не стало слишком поздно.
Мирэ, присутствовавшая при этом разговоре, сказала:
– А это действительно возможно? – Она была полна сомнений, ведь Квон Тохён молчал о случившемся на горе Сонёнсан два года. Целых два года притворялся, что не знает о смерти друга. – Он мог стать еще более наглым. Кто знает, вдруг он решит подать на нас в суд за попытку оклеветать его? Если пастор Квон действительно подкупил полицию, то наверняка пойдет на все что угодно.
Сынтэк покачал головой и решительно сказал:
– Я видел глаза человека без эмоций. У него еще есть шанс. И у нас нет выбора, правда? Ведь нам очень нужно, чтобы он признался. Это наш единственный способ достичь справедливости.
Хозяйка дома аккуратно сложила косточки, выплюнутые Наин, на влажную салфетку.
– Зачем вы их собираете? – спросила Наин.
– Хочу посадить, – ответила старушка.
– И они снова вырастут?
– Слабые погибнут и станут удобрением, а сильные прорастут и снова дадут плоды.
Она обернулась и посмотрела на свой сад и грядки. Все растения – салат, перцы, помидоры и цветы – росли как по волшебству, и, конечно, во многом это была заслуга Чжимо, которая делилась с землей своей силой. Но нельзя было недооценивать и ежедневную заботу старушки. Даже самая плодородная почва не сможет защитить растения от насекомых, дождя, ветра и засухи.
– Ты не представляешь, какие они молодцы, – продолжала старушка. – Пробиваются сквозь землю и выдерживают все невзгоды. Ничто не сравнится с этой силой. Думаю, растения сильнее людей.
Растения тихонько шумели, будто соглашаясь с каждым словом бабушки.
– Бабушка, – тихо сказала Наин.
– Да?
– Кажется, вы им тоже нравитесь. Сад тоже любит свою хозяйку.
Старушка долго смотрела на Наин, а потом мягко улыбнулась:
– Ты совсем как твоя тетя. Все-таки кровь не водица.
– Почему вы вспомнили про Чжимо? – спросила Наин. Ей уже было пора выезжать, так что она встала со скамейки и пошла к велосипеду.
– Когда-то давно она сказала мне то же самое. Что растения все слышат. Поэтому, если хочется излить душу, можно поговорить с растениями. Это не будет считаться разговорами с самим собой. И знаешь, с тех пор я часто так делаю. И удивительно, но после таких разговоров мне всегда становится легче, как после беседы с другом.
Садясь на велосипед и ставя ногу на педаль, Наин вдруг оглянулась на старушку.
– Я уверена, что сейчас она занимается тем, во что верит. Если моя тетя похожа на меня.
