Странно: так хочется домой, в Логово, и так грустно расставаться с этой неприглядной землей, с суровыми людьми, к которым прикипело сердце. Можно раздать подарки – оставить хоть какую-то память. Киано с Иррейном так и сделали, оставив себе только трофейное оружие и коней, как подобало мужчинам. От заставы же они получили невесть как там появившиеся луки – степняцкие, те, с которыми воевали только ханы. Такое оружие могло соперничать с эльфийским – тяжелые боевые луки были из лучших ветвей тиса, срубленных в ноябре, накладки были золотыми, а струны звенели, словно музыкальные инструменты. Луков, как ни странно, оказалось два, одинаковых, словно близнецы-братья. Как рассказал Орнар – дорогие трофеи следовало сдавать в комендатуру для отправки гарнизонному начальству, но это делали редко, предпочитая оставлять себе на такие вот случаи. А эти луки были отняты у какого-то отряда, перевозившего подарки своего хана, часть добра вроде ковров и кубков, так уж и быть, сдали в гарнизон, а оружие сложили в комендатуру, вот оно и сгодилось. Простым наемникам такая роскошь ни к чему, а эльфам в самый раз.
Прощание было долгим, рукопожатия, пожелания – почти вся застава пришла проводить эльфов, кто-то - просто посмотреть, кто-то - попрощаться. Каждый знал, что больше им не увидеться никогда: для бессмертных годы пролетят быстро, а для людей закончится жизнь. Наконец Киано с Иррейном получили последние пожелания и наставления, вскочили на коней и покинули заставу – их дом на три долгих счастливых года.
Киано оглянулся в последний раз, подмигнул Иррейну, издав степной клич, и едва эльф успел что-то понять, как волк вернул себе истинный облик. Вместо тусклых темных волос – потекли по спине блестящие вороные змеи кос, а болотные глаза стали чистыми изумрудными камнями, выровнялись скулы, расправились плечи. Наконец-то чужой облик спал, и Иррейн понадеялся, что никогда не увидит чужого уродливого лика на своем прекрасном Киано. Негоже скрывать такую красоту, но что делать, если ее могут осквернить?
Нарани их ждала в условленном месте, держа в руках узелок с вещами, Мильва вертелась вокруг, взбудораженная происходящим.
Киано спрыгнул с коня, повернулся к Нарани и, не обращая внимания на изумление, ясно написанное на лице родственницы, спросил:
- Ну, готовы?
Нарани только смогла кивнуть головой, не сводя глаз с оборотня.
Киано подобрался, проверяя, все ли на месте, не забыли ли чего, посмотрел вдаль, в закатную зимнюю степь, словно запоминая, и шагнул, открывая Тропу для тех, кто был с ним.
Они выбрались с Тропы недалеко от Волчьего Замка, в лесу, чтобы въехать как положено тем, кто вернулся домой: через парадные ворота. Нарани уселась на коня позади Иррейна, а Киано подхватил Мильву, укутывая в плащ и устраивая впереди себя. Ну что же, интересно, как их встретят?
Как ни странно, но единственным чувством, которое он испытывал в этот момент, было облегчение – не осталось больше ничего, тело и голова были легкими, словно он долго спал и наконец проснулся выспавшимся и довольным. Он вернулся домой. Все, больше никуда не надо ехать, не надо метаться раненым зверем, ища пристанища, чтобы зализать раны. Он всегда будет жить здесь. Кианоайре Тэрранион из Волчьего Логова, пусть запомнят имя так.
Тиннэх с утра скитался по замку, не находя к рукам дело, не вникая в суть, отвечал на вопросы, словно чего-то ждал, и, наконец, только к полудню понял, чего – Киано, он вернется сегодня, это было так очевидно, словно князь получил письмо. Что же, он встретит любимого брата сам.
Отряд вылетел из замка, подняв снежную бурю, и великий Лес встревоженно загудел, разбуженный торопящимися всадниками, словно оживая посередине зимней спячки. Снежные шапки сыпались с ветвей могучих сосен, где-то в вышине метались птицы, под почти упавшим диском солнца, оглашая морозный воздух криками.
Тиннэх слетел с коня раньше брата, подхватывая младшего в объятья.
«Ты вернулся, наконец-то! Больше никуда не отпущу! Все, хватит над собой измываться! Домой!»
Сейчас волк не стеснялся своих эмоций, наплевать на сдержанность и княжеское звание – Киа вернулся!
Он с неохотой выпустил брата и повернулся к Иррейну, взял за локоть, как здоровались эльфы, не забыв склонить головы:
- Здравствуй, родич! Спасибо, что бережешь его, мой дом станет твоим домом.
Обратился к Нарани, испуганно державшей на руках дочку:
- Ну, чего, девы, испугались? Ничего, привыкнете. – Повернулся к отряду, смешавшему в хаосе встречи. - Хватит, поехали домой!
