Он рассчитывал, что встреча с Лали расслабит его окончательно, слегка утомит и сделает его сон лёгким, но ощущал бодрость и желание работать. В голове крутились мысли о бале, о принцессе Тойво, обрывки фраз из беседы с матерью и Суземским. Он размышлял и одновременно гладил бедро Лали, такое приятное, тёплое, мягкое, какое-то шелковистое, почти скользкое, и думал, думал, думал, мало внимания обращая на её щебет. Это, конечно, немного раздражало, мешая сосредоточиться, и он предпочёл бы поразмышлять в тишине, но… да ладно.
— Ах, мой милый! Как удивительны гости! Вы обратили внимание, как они одеты? Принцесса, бедняжка, даже прическу не делает, всё в хвост собирает свои волосы. И как у неё потом голова не болит? Да и цвет волос хоть и необычный, такой светлый, но по правде не красив, будто вовсе никакого цвета. И прямые волосы, будто солома. На них, наверное, никакие средства не действуют, только чистой магией и можно завить из них локоны. Ах, мне её, право, жаль. Сидит всё время с ровной спиной, почти не двигается. Да и одета она немного странно, вы не находите?
Но принц только сморщился, не желая отвлекаться от своих мыслей, всё больше раздражаясь. Но фаворитка поняла всё по-своему. Она даже легонько улыбнулась, не в силах сдержать радость.
— Да, мне тоже кажется, что одеваясь так странно, не стоит так сильно красить глаза. Хотя… Если она так делает, то, наверное, они у неё такие маленькие, невыразительные, что ей приходится прибегать к самым нелепым приёмам. — И не в силах сдержать своё любопытство, подогретое ощущением победы, фаворитка задала свой самый насущный вопрос: — Вы наверное общались с ней по делу, мой реджи?
— Ммм? — Дамиан ответил задумчиво, продолжая поглаживать гладкую теплую девичью ножку. Он понял, что его о чем-то спросили, но сути не уловил. Лали смотрела на него приподняв брови — она явно ждала ответа. Повторила:
— Вы, наверное, с ней и послами сейчас общались?
— А, нет, — немного обрадовавшись подсказке, ответил принц. — Я был у старого друга.
Лали округлила глаза. Это княжна — старый друг? Это, верно, шутка! Но какая злая шутка, даже оскорбительная — одной любовнице говорить про другую, да ещё называть её старым другом! А принц вдруг сообразил, что его сейчас как маленького и неопытного мальчишку обвели вокруг пальца — используя его задумчивость и расслабленность попытались вызнать важную информацию. Он мгновенно разозлился, ощутив, что уже давно раздражён и раздражается всё сильнее от этой женской болтовни, от этой гладкой, почти скользкой, прохладной, а не тёплой кожи под рукой.
Он нахмурился, пытаясь разобраться в этих странных ощущениях, передвинул ладонь на тонкую спину, и понял — пожалуй, это она его раздражает, мешает думать И строго пресёк все попытки фаворитки заговорить снова:
— Помолчи, жен-щин-на!
Последнее слово он проговорил по слогам, чтобы придать весомости своим словам. Но в результате прислушался сам и замер.
— Жен-щи-на… Ты моя женщина!
Фраза из сна, и ощущение… Ощущение совсем другое, не то! Не та спина, не тот запах, не та женщина! Вот что его так раздражало! Не та…
Он резко встал, отошел к окну. Сердце почему-то гулко стучало в груди. Эта глупенькая девчонка не виновата, что она глупа, что она не та, но справиться со своим раздражением Дамиан не смог. Разворачиваясь к кровати, сказал:
— Детка, поди к себе, — и увидев вдруг наполнившиеся слезами глаза фаворитки, чуть смягчил свои слова, добавляя: — Мне подумать нужно. В тишине. Очень сложная ситуация.
Он смотрел, как любовница, с такой тоненькой, едва переставшей быть детской фигуркой, одевается, пытаясь казаться изящной. Смотрел и думал, что ещё недавно это тело, такое гладкое, без единого волоска, чем Лали гордилась вслух, так привлекало его, не оставляя равнодушным. А сейчас…
Когда девушка вышла, на прощанье бросив на него взгляд, зовущий и полный удивления, он выдохнул облегченно. Растворил во всю ширину окно, чтобы дух в спальне поменять, и вызвал служанку, потребовав сменить постель.
Тихий вечер за окном, свежий воздух, чистая, пахнущая горячим утюгом постель успокоили его. Он привел мысли в порядок, и хотя хотелось куда-то бежать и что-то делать, в душе наконец появилась уверенность, что завтра он сможет все таки поговорить с принцессой Тойво и, возможно, решить вопрос с помолвкой в свою пользу.
Следующее утро началось немного неожиданно. В приёмной принца ждала Лали. Она была бледна, с синяками под глазами, без косметики, со скромным пучком на затылке и в закрытом темном платье. Дамиан даже удивился — он не представлял, что у фаворитки в гардеробе бывают такие скромные платья.
Увидев принца, фаворитка качнулась навстречу, но не сделала и шагу, внимательно всматриваясь в его глаза. Выражение её лица было скорбным и даже трагичным. У принца на мгновенье сжалось сердце от жалости и вины. Но он вспомнил, что девушка не так уж проста, что попробовала им манипулировать, забыла своё место. Она же смиренно опустила глаза, сделала положенный книксен и промолчала. За неё высказался секретарь.
