Тогарр, очевидно, тоже не ожидал, что враг так поступит, и тоже смотрел на него с удивлением. То, что враг пообещал сохранить браннерам жизнь, не означало, что он откажется от трофеев. А в мешке у островитян наверняка было немало ценного, ведь они участвовали в налете на дворец и вряд ли успели пропить за столь короткий срок все награбленное там добро.
– Вот как, стало быть, обстоят сегодня дела в Кернфорте, – подытожил кригариец, озадаченно покачав головой. – Что ж, Тогарр, спасибо тебе за откровенность. Ты и впрямь заработал себе и своим братьям помилование. Не думаю, что мы когда-нибудь еще встретимся. Но если встретимся, и Ледяные Акулы снова захотят со мной потолковать – я к вашим услугам.
– Рад это слышать! – воскликнул хойделандер. – А теперь, раз ты выяснил все, что хотел, отпускай меня! Ну же, давай, вытащи у меня из руки этот проклятый нож!
– Разумеется! О чем речь! – закивал ван Бьер. А затем, подойдя к пришпиленному к столу Тогарру… ухватил его обеими руками за голову и свернул ему шею одним мощным резким движением…
– Нельзя бросаться с ножом на каждого встречного и поперечного! – передразнил я Баррелия после того, как мы с ним торопливо покинули «Усталую секиру» и удалились в ночь. – Зато их можно бить лбами об стол, увечить и сворачивать им шеи! Спасибо за урок, сир кригариец – я это запомню!
– Можно убивать и калечить мерзавцев, когда это становится для тебя вопросом жизни и смерти, – заметил в свое оправдание Пивной Бочонок. – Мне было плевать на этих пьянчуг, пока я не заметил, что они – из того же бранна, что нападал на дворец твоего отца вместе с бахорами. Когда я рубился с теми островитянами, то запомнил их нательные росписи. А когда Сворргод начал пугать меня своими кулачищами и татуировками, я сразу понял, кто он такой. И понял, что эти четверо неспроста приперлись в Вейсарию. А поскольку болтать со мной по-дружески и выдавать свои секреты они все равно не стали бы, что мне еще оставалось? Только говорить с ними по-вражески. Вот я и поговорил. Жаль, пришлось ради этого пожертвовать нашим ужином и сном, ну да хоть не зазря. Зато теперь мы знаем, что над Кернфортом тоже нависла и вот-вот разверзнется Большая Небесная Задница. И это, парень, очень плохие новости. Я знал, что дальше будет еще дерьмовее, но не представлял, насколько. Капитул Громовержца продолжает покрывать Вирама-из-Канжира. И собирает новую, еще более серьезную армию. Для чего, как думаешь?
– Для того, чтобы убить короля Вейсарии Эдвайна Седьмого? – предположил я.
– Эдвайн Седьмой – марионетка, которая в этой стране мало что решает. Зачем его убивать? – не согласился со мной монах. – На самом деле Вейсарией правит не он, а Четыре Семьи банкиров: Кляйны, Базели, Штейрхоффы и Марготти. А многие говорят – и на то есть повод, – что Семьи правят не только Вейсарией, но и всем Оринлэндом. Раньше они в открытую воевали между собой, но потом до них дошло: вражда не идет на пользу банковскому делу и не привлекает в их погреба золото, а как раз наоборот. Поэтому они заключили между собой мир – по крайней мере, для вида, – и поделили текущие к ним золотые реки. Так что сегодня любая война в Кернфорте – это удар сразу по всем Четырем Семьям, даже если он будет нацелен лишь на одну из них.
– Ты говоришь о семье Штейрхоффов? Той, к которой меня отправил отец?
– Если причина всей этой суеты – пропавший наследник гранд-канцлера и печать от его семейного хранилища, то да – погреба Штейрхоффов видятся мне главной целью Чернее Ночи. Только на сей раз все выглядит как-то чересчур серьезно. Ведь если в Дорхейвене Капитул вышел сухим из воды и подставил под удар Торговый совет, то теперь-то всем станет известно, кто укрывал у себя армию островитян. Если, конечно, она собрана там не для сидения в засаде на самый крайний случай.
– И что это за случай?
– Не исключено, что у курсоров и храмовников есть некий могущественный враг, о котором мы пока ничего не знаем. Или, может быть… Хм…
Он не договорил и дальше покатил свою тележку в задумчивом молчании.
– О чем ты так долго шептался с трактирщиком? И почему не убил остальных браннеров? – поинтересовался я чуть погодя, когда мы остановились на короткую передышку. Вернее, просто сидел и отдыхал лишь я. А кригариец еще и посасывал рорридагский эль, бочонок которого он не забыл прихватить с собой, тем паче, что сам же за него и заплатил.
