Клавдию вернул в явь звонок в дверь.
– Заходи, Катюша, заходи. Рада тебе. Всё вот думаю о Марии и её судьбе, об этом жестоком птенчике.
– И не говори. Я всю ночь не спала.
– Анечка и Витя вчера прилетели. Витя тоже хорош, забыл о сыне. Да и Аня мало общалась с братом.
– Мария говорила, что Виктор помогал, алименты присылал немалые.
– Ну да, откупался, не в пользу его деньги шли, не в пользу. Ты помнишь, когда пырнули девчонку ножом? Мария первому позвонила бывшему мужу.
– Спаси Птенчика. Посадят ведь… Не посадили. Раненая девушка выздоровела и забрала заявление. Заплатили. И что Мария? Опеки своей не прекратила. Помнишь, что рассказывала? Обещал, де-мол, исправиться.
– Мать, больше это не повторится, – только и сказал ей.
Но повторилось…
*
– Это ужас. Материнская любовь воспитала такую жестокость. Парадокс,– недоумевала Катерина. Суд не будут откладывать. Так Анечка сказала.
–Ты пойдёшь?– вздохнула Клавдия.
– Конечно. И что он скажет людям, убийца?
– Что был в состоянии аффекта. Наверное, нанюхался чего.
– Нет ему прощения.
– По-моему, мы тоже виноваты. Ведь предполагали, что его жизнь добром не кончится. Надо было бить во все колокола, ещё тогда, когда пырнул девчонку в пьяном угаре.
– А, может, и раньше, когда давил цыплёнка…
*
На суде негде было яблоку упасть.
Клавдия пыталась поймать взгляд Петра, но он не поднимал головы, казалось, что всё происходящее ему безразлично.
Ему, нигде не работающему и ставшему игроманом, всегда нужны были деньги. В тот злосчастный день он проиграл крупную сумму. Наличных денег не хватало. Занять было не у кого. Пришел домой и с порога крикнул:
– Курица, давай мне все твои запасные бабки!
Мать, придерживаясь за стенку (сильно болела спина), вышла в коридор на зов сына:
– Птенчик, ты есть будешь?
– Ты мне зубы не заговаривай! Давай бабки!
– Да где же их взять? Пенсия только через неделю будет. Нет, сынок, у нас денег, ты же знаешь, что все ушло на то, чтобы тебя не судили.
– Ах ты, старая духовка, что ты мне все время напоминаешь о прошлогодних пирогах?! Сука!
Подбежал к старухе, схватил ее за горло.
– Ты у меня будешь знать, где спрятала деньги!
Мать с выпученными глазами задыхалась, совсем не сопротивлялась сыновней жестокости. И уже почти из полностью сжатого горла послышались нечленораздельные звуки:
– Пте…
Тело враз обмякло. Птенчик резко отпустил его. И мать оказалась на полу. Даже не нагнулся.
– Во, гад, переборщил, кажись…
Начал рыскать по квартире, обшарил все ящики, все закоулки, ничего не нашел.
– Черт, – выругался и, съедаемый злобой, сел за круглый стол, стоявший посередине комнаты.
Шелковая скатерть как-то скукожилась и съехала на пол. Птенчик увидел на столе белый конверт, в нем лист бумаги, исписанный неровным почерком матери, и несколько мелких купюр. Так старая женщина вела учет их месячного бюджета. В конце значилось: "заначка на брюки Птенчику».
*
В зале суда было тихо.
Птенчик сидел с безучастным лицом. Он никого не слушал.
А про себя, наверное, по привычке думал: « Мать, ну почему ты пожалела дать мне, своему Птенчику, денег, я бы тебя не убивал… Сама ведь виновата…».
После суда Клавдия и Катерина в беседах не раз возвращались к судьбе Марии.
– Жаль её. Как часто мы, женщины, при разводах думаем, что не велика беда в потере мужа, забывая, что мужское слово в семье априори важное в воспитании ребёнка, тем более, мальчика.
– Катерина, не всё зависит от нас, женщин. Ты же мою историю со Степаном знаешь? Терпеливее меня трудно найти. А вот же расстались… Судьба не спрашивает.
– Ой, ли, судьба?– возразила Катя.– Не мы ли сами кладём стежки в её покрывало?! Стержня нам не хватает, выдержки, срываемся.
–Так обстоятельства не позволяют им укрепиться. А ось в круговороте житейском – это главное. Иной человек жизнь проживает, а своей оси так и не находит.
–Да, бывает. Но мы с тобой счастливые: наши сыновья выросли хорошими людьми, самостоятельными. Кстати, в этот отпуск Дмитрий приедет за семьёй, Лариса и Дашенька уедут с ним. Он уже окончательно обосновался за границей.
– И ты не возражаешь?
– А что толку от моих возражений. Я сама понимаю, что жить им там будет лучше.
– Вот мы обе остаёмся одинокими. А с отцом Дмитрий поддерживает отношения?
– Да, и довольно тесные. Невестка дружит с его семьёй. Они тоже любят Дашеньку.
– А мне не везёт, ничего не знаю о Степане. Писала на прежний адрес, когда Андрюша уезжал в Россию, но адресат выбыл, наверное, куда-то переехал.
–А ты подай запрос в передачу «Жди меня», журналисты быстро найдут.
– Да нет сейчас смысла искать. Если Андрюша захочет, пусть ищет.
– Дима, здравствуй, дорогой,– звонил другу Андрей.– Как твои дела? Мне мать говорила, что ты был в Одессе, забрал семью. Как там наши мамы?
– Да скучают они. Слышал, что Петька натворил? Нет теперь тёти Марии. А ты почему летом в отпуск к матери-то не приехал? Негоже как-то. Родственников-то, кроме отцовых, у неё ведь нет.
– Да как-то не получилось,– начал было оправдываться Андрей.
