Он не раз вспоминал, как впервые обнял её, такую кроткую и пугливую, как лань. Он ощущал эту картину в яви. Обняв её, он на какую-то минуту замер, всем своим естеством внедряясь в таинственное излучение, такое волнующее, фееричное, словно струящееся загадочностью гало вокруг луны или солнца.
« Ни с кем мне не будет так хорошо,– проносилось в мыслях,– это, наверное, любовь…Если и так, то любовь к чему-то чистому, столь же нематериальному в своих чувственных качествах, столь же таинственному, как та неодушевлённая первозданность природы».
Они оба ещё не перешагнули тот возраст, который взращивал и лелеял наивную детскую душу. Хотя она уже успела полными пригоршнями отсыпать им свои богатства и недостатки.
Их недостатки не были роковыми, ибо были связаны с юностью. Но лёгкие наивные взгляды на жизнь ещё не позволяли войти в солидную мировоззренческую зрелость.
Им нужно было уже сотрудничать с новыми чувствами, находить совместные уголки душевного озорства и самостоятельности, переплавляться во взрослость. Но этого, пожалуй, с Катей и не случилось. Она легко и быстро нашла замену Андрею, призванному на службу в Армию.
«Может, мама и права, утверждая, что Катя легкомысленная, что со своим нынешним мужем встречалась ещё раньше, до меня»,– парень не раз строил про себя догадки. Но, придя с Армии, так и не стал выяснять отношения со своей бывшей возлюбленной.
Прошло несколько лет, и, вроде бы, в его душе установилось спокойствие; огорчения и тревоги улеглись в какой-то щели прячущегося душевного протеста. Ему казалось, что удалось перескочить через натянутую верёвку неразделённой любви, которую он считал непреодолимой преградой. Но она то и дело напоминала о себе тем или другим истрёпанным временем концом.
Порой он уверовал в то, что прогнал грозовые тучи и вернул свет в свою молодую жизнь. Тайна какой-то бесцельной неприязни и даже ненависти к Катерине рассеялась, как роса под солнцем. Но… ощущение того, что он стал свободен от прежнего чувства, опаздывало, где-то ещё бродило подобно пропускающему уроки ученику.
Нет, не подумайте,– после Кати он встречался с другими девушками. Правда, не раз ловил себя на разочаровании от знакомства с ними, но это лишь подстёгивало его к новым связям. Андрей уже понимал, что жизнь всегда уснащена вечно сменявшимися желаниями,– и мимолётными, и довольно часто противоречивыми.
Клавдия коротала оставшиеся дни до отъезда сына, пребывая в приготовлениях и постоянных воспоминаниях о своей жизни. «Вот и дождалась: Андрюша стал совершенно взрослым».
После распада Советского Союза, многие люди оказались не готовы к новому укладу жизни, мыкаются до сих пор по свету, как неприкаянные.
И это ставшее модным и распространённым «уехал на заработки» хорошо поистрепало семьи, стало тестом на их крепость, обнажило все пороки супружества.
Отсутствие родителей, в большинстве своём, мужчин, отрицательно сказалось и на воспитании детей. Как говорил её брат, бывший военный, «перестройка закончится перестрелкой», так в принципе и случилось.
Парад суверенитетов бывших союзных республик ни к чему доброму в жизни отдельного человека не привёл. Забота государства о нём повсеместно отошла на второй план.
«Спасайся сам, кто как может»,– стало девизом девяностых. Вот и потекли реки «заробитчан»,– кто куда, в ту же Россию, в Европу.
*
Отношение к последнему маршруту в семье Клавдии было негативным. С той самой минуты, когда родной брат Степана – Игнат ушёл из жизни.
Жил он в районе. После его свадьбы прошло-то всего ничего – каких-то полгода, а они уже заложили фундамент собственного дома. Радовались, что скоро будут отдельно от родителей вести свое хозяйство. А мать неугомонного и расторопного Игната останавливала сына:
– Куда торопишься? Посмотри на себя, весь осунулся, работаешь, как вол, себя не бережешь…
– Что ты, мать, такое говоришь? Аня, даст Бог, дитя родит, и где мы будем жить? В той тещиной коморке?
– Дом, конечно, нужен. Но не ценой же здоровья? Ни свет – ни заря встаешь, в город ездишь на свой завод, а возвращаешься, – на стройку.
– Я, мама, выдержу. Ты ведь знаешь, я самый сильный и выносливый в посёлке.
И это было правдой. Его так и прозвали "детина-чемпион". Роста под два метра. Мускулистый. Перворазрядник по вольной борьбе. Его Анна была уже на шестом месяце беременности. Переживал за нее. И работа, и по хозяйству хлопотала.
– Увольняйся,– как-то скомандовал.
– Дай хотя бы декретных дождаться…
Но не тут-то было. Библиотеку закрыли, штат расформировали.
В то время Игната это устраивало и никакого протеста против увольнения беременной от них не последовало. А спустя месяц, безработным стал и сам Игнат. Завод по выпуску автопогрузчиков, на котором он работал в строительном цехе, обанкротился, и его за гроши продали какому-то новому хозяину. Тот прежде всего уволил всех доезжающих рабочих.
*
Строительство дома приостановилось.
– Не могу я так больше, чего выжидать? – уже через неделю разбушевался Игнат.– Надо ехать на заработки.
– Куда? Ты чего надумал? А как же я?
