— И еще, — продолжил генерал. — Надо создать поисковую группу, которая выедет на точку для деактивации ракеты.
— Организуем, товарищ генерал! — бодро ответил за всех полковник Васильев.
— И примите меры к тому, чтобы информация не вытекла за пределы круга осведомленных лиц! — нахмурился Балаганский.
— Сделаем, Георгий Петрович! — заверил подполковник Быков.
— Действуйте! Все свободны, — сказал главком. И тут же добавил: — Капитан Ерманов, задержитесь!
Когда они остались наедине, генерал смягчил командный тон:
— Садись, Юра. Надо найти людей, которые причастны к операции «Подснежник», и выяснить ее подробности. Тех, кто фигурирует в этом деле, — генерал постучал по папке, — уже нет в живых. Поищи, может, найдется кто-то осведомленный?
Порученец вскочил.
— Есть, Георгий Петрович!
— И обязательно разыщи конструкторов «Сатаны», выспроси все о ракете, уточни, не возникнут ли проблемы при ее деактивации?
— Есть, товарищ генерал! Разрешите выполнять?
— Выполняй!
Перед встречей Ерманов изучил фотографии Головлева, но узнать в восьмидесятилетнем старике с впалыми щеками и выцветшими старческими глазами создателя системы «Периметр» и многолетнего руководителя ракетного КБ было практически невозможно.
Дважды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премии, создатель целого поколения советских ракет сидел в кресле, укрывшись клетчатым пледом, и гладил лежавшего на коленях чёрного котёнка.
— Имейте в виду, — шепнула Ерманову открывшая дверь дочь знаменитого конструктора — пышная, отчаянно молодящаяся дама. — У него плохая память на текущие события, иногда теряет нить беседы. Но что было давно — хорошо помнит. Особенно если это касается профессиональной деятельности…
— Здравия желаю, Александр Филиппович! — поздоровался Евсеев. — Это я вам звонил.
— Это я понял, молодой человек! — ответил Головлев неожиданно твёрдым голосом и сбросил котёнка на пол. — Сейчас мне редко звонят и еще реже приходят, так что перепутать вас с кем-либо не представляется возможным… Я так понял, что вы из штаба ракетных войск?
— Да, офицер по особым поручениям при командующем.
— Могу я посмотреть ваше удостоверение?
— Конечно.
Ерманов развернул темно-бордовую обложку и протянул конструктору. Тот достал из-под пледа очки, надел их и долго рассматривал документ со всех сторон.
— Ладно! Присаживайтесь, — наконец разрешил он и вернул удостоверение. — Ваша фирма может изготовить любой документ, даже паспорт марсианина, так, что не подкопаешься…
Ерманов не понял, к чему это было сказано, но уточнять не стал и покорно сел на стул, принесённый дочерью. Сама она деликатно удалилась в другую комнату.
— Обычно ко мне приходят поздравлять с праздниками. Но сейчас не праздник, значит, вы пришли не поздравлять. Но чем я мог привлечь внимание вашего ведомства?
— Мы же занимаемся ракетами, — мягко пояснил капитан. — Поэтому вы, как конструктор, всегда находились в сфере нашего внимания.
— Оставим формулы обязательной вежливости. — Головлев махнул иссушенной старческой ладошкой. — Переходите к делу.
Котенок мяукал и терся о его покрытые пледом ноги.
— Что вы знаете об операции «Подснежник»? — спросил Ерманов.
— Конечно, ничего! Я же конструктор и не привлекался ни к каким операциям. Я всю жизнь создавал и усовершенствовал «изделия».
— Об одном из них и идет речь. «Р 36М», по документам уничтоженная в соответствии с Договором ОСВ-2, а на самом деле оставленная на боевом дежурстве в автономном режиме.
— А-а-а… Да, я ходил на прием к Брежневу незадолго до его смерти. Он уже был совсем плохой. Но мы с покойным Владимиром Федоровичем Усовым были только декоративными фигурами. Все затеяли военные: маршал Уваров и командующий ракетными войсками… Толстиков, кажется…
— Толстунов.
— Или Толстунов, — согласился конструктор. — Их обоих тоже уже нет в живых. Я один остался. Но ко мне не может быть никаких претензий: я только дал техническое заключение — мол, перевести «изделие» в автономный режим возможно, и оно выстоит сколько надо… И потом, сам Генеральный секретарь дал разрешение! — И, неожиданно остро взглянув, спросил: — А вы из КГБ или из особого отдела?
Капитан начал понимать, в чем дело.
— Дорогой Александр Филиппович, КГБ и особых отделов давно уже нет, теперь существуют ФСБ и военная контрразведка, — как можно задушевнее сказал он. — Но я не оттуда и предъявил вам свое собственное удостоверение, а не документ прикрытия. И, конечно, никаких претензий к вам нет и быть не может. Есть только огромная благодарность за вашу работу и ваши «изделия».
Старик слегка улыбнулся.
— Да, недаром нашу птичку противники «Сатаной» прозвали! Вы же знаете, что конверсионные варианты запускали на орбиту космические станции, летали к Луне. Так что наш «карандашик» и заряд на Луну вполне доставить может! А вот «Периметр»…
На кухне раздались шаги, и Головлев замолчал. Послышался звук льющейся воды — дочь хозяина, наверное, заваривала чай. У Юры пересохло в горле, и он подумал, что если предложат чашечку, то он не откажется.
