— «Периметр» загубили, — понизив голос, закончил фразу конструктор. — Да и вообще все псу под хвост пустили. Все умные, советоваться со старыми кадрами перестали, вот носители один за другим и падают. Только то, что мы делали, до сих пор работает…
— А про ту, оставленную в автономном режиме ракету вы что-нибудь знаете?
— Абсолютно, — старик покачал головой.
— Ну, хотя бы где она?
— Понятия не имею. Мы вышли от Леонида Ильича и уехали к себе, всем остальным занимались военные.
— А сейчас в каком она может быть состоянии?
— Ну, это должны знать эксплуатационники. Они же регулярно проводят регламентные работы.
— Дело в том, что регламентные работы на ней не проводились…
Глаза старика округлились.
— Вот как? Странно… В автономном режиме «изделие» проводит самотестирование и некоторые действия по обслуживанию осуществляет самостоятельно: подзаряжает аккумуляторы, подкачивает воздух в систему высокого давления, если надо, переключает неисправный блок на дублирующий. Если неисправность угрожает нормальному старту или полету, система отключается, и «изделие» деактивируется. А почему вы спрашиваете? Вы разве его не нашли?
— В том-то и дело, что нет!
— А я думал, вы меня проверяете… Хотя чего меня проверять? Я проверенный.
— Хорошо, — терпеливо продолжал Юра. — А если система сама не выключилась, что будет тогда?
— Ясно что! — удивился Головлев. — Значит, «изделие» простоит тридцать лет и пойдет на цель!
Капитан вскочил как ужаленный.
— Как?! Как пойдет на цель?!
— Очень просто. Ее недаром называют «Мертвая рука». Если в течение тридцати лет «птичка» не получает никаких сигналов с Центрального командного пункта и в обслуживающем ее КП не появились люди, она воспринимает это как сигнал об уничтожении органов военного управления и наносит удар возмездия!
Головлев возбужденно потряс худеньким кулачком. Глаза его горели.
— Подождите. — Юра обессиленно опустился на стул и вытер платком вспотевший лоб. — Неужели ракета сама, без команды, стартует и пойдет на цель?!
— Конечно! — гордо воскликнул конструктор. — А от кого ждать команды, если ее тридцать лет не было? Ясно, что все уничтожены!
— Но ведь у нее датчики обязательных параметров! Сейсмические толчки, ионизирующее излучение и так далее… Если все в норме, зачем стартовать?
— Да затем, что противник мог применить не ядерное, а какое-нибудь другое оружие массового поражения! — торжествующе воскликнул Головлев. — Нейтронную бомбу, химическое или биологическое оружие! Но враг не останется безнаказанным! Тогда включается вторая программа, которая при нормальных параметрах реагирует на отсутствие команд и признаков жизнедеятельности людей!
— Вот оно как, — упавшим голосом произнес Юра. — Значит, она стартует и отдаст команду на запуск всем остальным ракетам, оснащенным ядерными боеприпасами?
— Так должно было быть, — Головлев опять безнадежно махнул рукой. — Но «Периметр» был уничтожен. Так что наша птичка полетит одна. Но и этого врагу мало не покажется!
Юра опять вытер лоб.
— А когда начинается тридцатилетний отсчет? И когда истекает? День в день, что ли?
— Начинается с момента перевода на автономное несение службы, — спокойно ответил старик. — А истекает… Не день в день, конечно… Плюс-минус неделя или две… А может, и месяц…
Юра вскочил со стула.
— Спасибо, Александр Филиппович! Вы нам очень помогли! До свидания!
Почти бегом молодой капитан бросился к двери. Чаю ему не предложили, да он уже и расхотел его пить.
В небольшом, шикарно обставленном люксе пятизвёздочного бутик-отеля «Al Najada Boutique» никогда, наверное, раньше не собирались пятеро мужчин одновременно. Расположенный в старом городе, среди лабиринта извилистых переулков, и состоящий из трёх присоединенных друг к другу домов с резными фасадами, будто перенесенных из «Тысячи и одной ночи», отель был местом, где обещали традиционную — размеренную и спокойную жизнь арабского Востока: кальян, хамам, настоящий кофе с кардамоном, кебаб из ягнятины, отдых и покой для души и тела. И действительно, здесь можно было укрыться от бешеного темпа сверхсовременного мегаполиса, в который давно превратилась Доха и в котором круглые сутки кипела бурная жизнь в торговых центрах, ресторанах, SPA-центрах. Даже ночью, среди ярко освещенных, как в Стране желтого дьявола, небоскребов, под черным, испещренным большими звездами восточным небом, продолжалось бурление человеческой массы, в основном туристической, которая, впрочем, не могла как следует развернуться в условиях строгого «сухого закона». Здесь же после вечерней молитвы царила полная тишина.
«Бутик Аль Нахады» привлекал не только спокойствием и восточными усладами — в него можно было войти, не привлекая внимания, а главное — незаметно выйти, ибо длинные извилистые коридоры имели четыре выхода на разные улицы и в переулки.
