– Всё уже было, – удивлялась Маричка, – и всё есть, вот оно, руку протяни, а зачем… скучно. – А потом вдруг начинала смеяться, тыкая пальцем в сторону моря: «А у них и того нет. Рабы. Нищие рабы, не понимающие что такое настоящая жизнь. Нет, не в том веке я родилась, вот в прошлом веке…», – и она снова погружалась в полудрёму, проваливаясь в омуты подсознательного. Но иногда она вдруг оживала и рассказывала о себе и своей жизни, как много и тяжело работала, училась, всем помогала, обо всех заботилась, но дети выросли неблагодарными, а муж завёл себе другую, хоть она никогда не изменяла ему.
Саша по-прежнему ездил в город читать лекции, проводить семинары, тренировать спецгруппу полиции. Ему предлагали кафедры, давали ранг и должность в управлении, но он упорно возвращался к своей клинике, аптеке и зоопарку, которые, благодаря их с Петром заботе, приобрели вес и статус на всю округу.
Теперь здесь работали два аптекаря-провизора, три ветврача – выучившиеся и вернувшиеся в село ребята, четыре смотрителя зоопарка, бывшие лесозаготовители, два агронома на лекарском огороде, одна из которых его жена. А в совместном палисаднике его ждали побратим, уже доктор наук и известный художник, пятеро младших ребятишек, его и Петра, и бутылка доброго французского вина.
– Знаешь, что самое смешное, – произнёс Пётр, разглядывая на свет насыщенный винный цвет напитка в изящном бокале, – за мою карьеру и всё, что нам вместе удалось в этой жизни, мы должны быть благодарны Маричке. Ты бы и без меня поднялся и исполнил задуманное. А вот я… Если бы она не украла деньги, и не отвернулась от меня после того, как я отсидел за неё в тюрьме, всё могло сложиться по-другому.
– Тогда благодари мужа своей сестры, – рассмеялся Саша.
– А он причём? – не понял Пётр.
– Так если бы у него было куда её привести, он бы не пошёл к вам в примаки. И ты бы не лишился дома.
– Это надо его родителей благодарить, – подхватил Пётр, – за то, что родили аж девятерых детей.
– Интересная мысль, – сказал Саша, когда они отсмеялись, – надо предложить кому-то из наших внуков на диссертацию:
«Масса людей, предшествуя событиям или участвуя в них, проходит по нашей судьбе особо не задерживаясь, не интересуясь нами, а зачастую и вовсе нас не зная, и при этом кардинально меняют её».
– Вот чем отличается истинный учёный от поделочного мастера даже в научной степени, – рассмеялся Петро, – стоило мне обнародовать факт, как ты тут же подвёл под него причинно-следственную базу.
– Учись пока я жив, – изобразил мимическую скульптуру Саша.
– А ты подольше живи, а то я, знаешь ли, тугодум…
Ласковая, чуть грустная улыбка на минутку задержалась в глазах, глядящих друг в друга, родных людей.
На макушках деревьев тихо догорал закат, а в доме хныкала недавно появившаяся на свет девочка и раздавались женские голоса, перемежаемые смехом.
Попал мужик в чистилище и просит заново возродиться самостоятельным и независимым.
– Пьянствовал?
– Все пили. Алкоголь был дешёвым, чтобы жили бездумно.
– Обманывал?
– Все обманывали. Система сама заставляла строить отношения на обмане, иначе было не получить надлежащую должность.
– Лебезил перед начальством?
– Все лебезили. Со школьной скамьи меня заставляли выслуживаться и хитрить.
– Воровал?
– Все воровали. Меня поставили в такие условия, что приходилось брать то, что мне не принадлежало, чтобы получить то, что мне было нужно.
– Подводил тех, кто доверился тебе?
– А что мне было делать?! Обстоятельства заставляли.
– А теперь посмотри на чаши весов своей жизни. Во всём, что ты делал и что с тобой происходило, виноват кто-то другой. Ты не взял ответственность ни за один свой поступок. Так как же ты можешь быть самостоятельным?!
Прочитав анекдот про «дурочку», одетую во всё красное, я вспомнила смешной случай из своей юности.
Пальто мне покупали «на вырост». Они сначала были велики, потом малы и никогда в пору. После окончания школы мама решила подарить мне отрез ярко-красного кашемира, который она хранила около десяти лет. Платья она шила сама, но боясь, что её старая ножная машинка не возьмёт грубую ткань, пальто доверила шить ателье.
Ткани оказалось маловато и пальто сделали на кокетке с петлями застёжки (остальные пуговички были тайными, внутренними), а рукава дотачали огромными фигурными манжетами. Верхние пуговицы сделали на заказ, красно-белые с необычной расточкой.
Мне только пуговицы в пальто и нравились. У мамы был хороший вкус, талант к рукоделию, готовке и многому другому, умелые руки и светлый разум. Думаю, что пальто было красивое, просто я тогда ещё не доросла до него.
В этом пальто я и приехала из древнего города, ориентированного на запад, в рабочий городок восточной Украины. Красное пальто, винно-красная шляпа, красная сумка, тонкие чёрные перчатки, красно-коричневым змеиным узором колготки.
– Я провожу тебя до площади, – сказал мне знакомый парень.
– Откуда ты знаешь, что мне надо на площадь? – удивилась я.