Когда-то здесь стояли дома, на окнах которых располагались горшки с цветущими розами, висели расшитые занавески, а под ними, по жаркой летней улице, пробегали босоногие мальчишки. Все изменилось в одночасье. Одним жарким летним днем к восточным воротам подошла закутанная в пыльную шаль старушка. В ту пору в Рестании жил великий маг Карсен. Он как раз обходил крепостные стены, когда в открытые ворота по пустынной пыльной дороге вошла старушка. По словам единственных оставшихся в живых свидетелей — ехавшим из леса в город бригады дровосеков — не успела старушка сделать шаг за городскую черту, как перед ней оказался Карсен и взмахнул рукой, что-то крича. Стражники бросились врассыпную, но магический вихрь поглотил их, как и стену, и близлежащие дома. От мощи призванной магии дрожала земля, сходили с ума люди, бесились животные. Почти сутки над восточными воротами бушевала магическая буря, отталкивая всех, кто пытался к ней приблизиться. На утро второго дня все прекратилось: внезапно наступившая тишина была оглушительна. Люди и нелюди потянулись к восточному району, но отпрянули в ужасе — на том месте, где когда-то стояли ладные дома и бегали по улицам детишки, теперь простиралась пелена непроглядного тумана, от которого кровь стыла в жилах. Из этого тумана шатаясь вышел Карсен, абсолютно седой и с пустым взглядом. Он отмахнулся от разгневанного градоправителя и наказал горожанам никогда не приближаться к туману.
— Он погубит вас, в нем — Зло, — сказал он.
Место то, с тех пор стали называть Проклятой окраиной, а Зло, заточенное великим магом в туман, продолжало жить и сводить людей с ума.
— Веселенькая история.
— Интересно, сколько в ней правды?
Мила посмотрела на белый туман. Будучи светлой эльфийкой, она была более восприимчива к любым проявлениям магии, чем ее товарищи, и чувствовала, какая мощь таится под простенькой белесой завесой.
— Хотя нет, не интересно.
— Согласен, — поддержал ее Дель. — Идемте-ка отсюда.
Соня жила в портовом районе Квартала Бедняков, в чистенькой комнатке с кроватью, рукомойником, парой табуреток и даже книжным шкафом. Дриада была рада Миле, не прочь помочь Лену и улыбнулась Делю, зато в Реба прилетела одна из табуреток. Справедливости стоит заметить, что со стороны дракона было некорректно заявлять, чтобы она двигалась побыстрее, а то он сейчас умрет от потери крови. В итоге большую часть ночи он просидел на лестничной клетке, пока Соня пользовала Милу и Лена и слушала лаконичный рассказ Деля. Некоторая жестокость и скорая расправа с кланом убийц ее не смутила, ученица Алисии оставалась такой же спокойной, как и всегда.
Возвращались домой они уже под утро. У Лена вообще создалось ощущение, что они не вылезают из неприятностей. Раньше он мог приползти домой на рассвете из-за работы или наказания в Академии, а теперь жизнь его была полна разборок, иногда кровавых. И ведь, если посмотреть, ни он, ни Мила к этому не стремились. Их втягивали в свои неприглядные дела либо парочка ликана и колдуна, либо их друзья. В Катакомбы провалились Реб с Мэлом, к месту первого и третьего нападения их привел Дель, как и втянул в драку с Аспидами. Получалось, что большей частью им с Милой приходилось решать проблемы, которые создавали другие. Вернее, Миле приходилось решать его проблемы и проблемы его друзей. Все это ложилось на хрупкие женские плечи, и Лен готов был себя ненавидеть за это. Ему хотелось защитить ее, оградить от всего этого, но все, что он мог, это идти следом и прикрывать спину. Так себе перспектива… А Мила ведь не может остаться в стороне…
— Скажи только честно, она тебе нравится? — не оборачиваясь, спросил Лен у подошедшего сзади друга.
— Конечно.
— Как женщина? — Лен резко обернулся: ревность ядовитой змеей вилась внутри.
— Как сестра, Лен, — тихо ответил Дель и посмотрел понимающе.
Он тепло улыбнулся. Лен по его лучащимся счастьем глазам видел, что он радуется за друзей больше них самих. Иногда он думал, что Деля нужно канонизировать.
Она не зажгла свеч, и в спальне было темно. Свет еще не ушедшей с неба луны падал через незанавешенное окно на мягкий ковер у большой кровати. В быту Мила была неприхотлива — вместо роскошных платьев носила удобные брюки, ела бок о бок со слугами, спокойно могла вытереть окровавленный меч о рубашку, — но в одном она была принципиальна: мягкая постель. В количестве пуховых подушек, разбросанных по кровати, можно было утонуть, а матрас напоминал Лену вату.
Однако сегодня главная мебель этой комнаты пустовала. Мила сидела на подоконнике, положив голову на колени, смотрела на медленно рассветающее небо. Лен бесшумной походкой вора подошел к ней. Острое эльфийское ушко, торчащее из копны золотых волос, не дернулась, но каким-то шестым (седьмым? восьмым?) чувством Мила определила его присутствие.
— Я перегибаю палку?
— То есть?
Она неуверенно повела плечами.
— Вчера, у Аспидов.
