— Так оно же прошлое, что толку переживать?
Вместо ответа он протянул ей ее аметистовые сережки. Сапфировые глаза удивленно распахнулись, а рука взметнулась к пустой мочке уха.
— Привычка, — улыбнулся Лен, но в глазах не было веселья.
С огромным трудом, несколькими нервными срывами, истериками и горой сломанных перьев студенты Академии сдали зимнюю сессию. Справилась и четверка друзей. Дель сдал все на отлично, Мэл, несмотря на старания, едва не провалился на эльфийском, но его спас сидящий рядом Лен. Сам лис играючи отстрелялся по всем предметам и только история заставила его попотеть. Реб едва набрал минимальный порог, но он никогда не стремился к высоким результатам, считая учебу — детской возней. О Миле и говорить нечего — она была лучшей студенткой на курсе, обойдя даже Лена с Делем.
В последний день сессии, когда оставалось лишь забрать зачетные книжки и отправится отдыхать, Лен с Ребом спихнули все организационно-учебные вопросы на друзей и сбежали в бар. Сидя в полупустом зале за грязной стойкой, они опрокидывали стакан за стаканом и обсуждали женщин.
— Так что там за театр был? — поинтересовался дракон, подливая огненного виски лису.
— Рестанийский. Знаешь, какие там цены? А я знаю теперь, спасибо Миле. Потащила меня на своих «Минотавра и нимфу».
— И как тебе?
— Розовые сопли и прочие бабские глупости. Если бы не похищение алмазов, я бы даже не запомнил тот вечер.
— Ого, рассказывай, что ты там спер.
— Не я, мужик один. Сижу, я значит, смотрю эту пьесу, тут она заканчивается, все начинают собираться, и я понимаю, что у дамочки в колье камни-то ненастоящие.
— Мм, позвал бы охранников театра.
— Вот я тоже об этом подумал, еще думал, как бы их убедить задержать мужика, а то ведь они господа богатые, а меня мало кто всерьез воспримет. Мила, конечно, отожгла. Она встала в дверях и таким начальственным тоном как заявит: «Только что была совершена кража, все задержаны до выяснения обстоятельств. Управление просит вас соблюдать спокойствие, мы во всем разберемся.» И потом мне: «Стажер, что сидишь, иди сообщай охране, что у нас здесь кража.» Ты бы видел лицо мужика и его дамочки. Они так в шоке и просидели все полчаса, пока Сет из Управления добирался. Он потом Миле за самодеятельность долго мозги полоскал, что она не имела права говорить от лица Управления, когда к нему не принадлежит и так далее, и тому подобное. А Мила только ухмылялась… Знаешь, кого мы поймали-то? Пересмешника! Ну это вор-аферист знаменитый, он лет тридцать назад хорошо так по знатным домам Ферании прошелся, потом в Фелин-Сен перебрался, там ему хвост прижали, и он надолго затаился. Теперь вот в Рестании объявился и на первой же краже на нас напоролся.
— Бедный мужик. Надо выпить за него.
— Давай.
— Слушай, а почему он аферист?
— Так он же не просто драгоценности крал, он их заменял на фальшивки, а чтобы к ним подобраться, окучивал богатых и одиноких леди, желательно старых. Язык у него, конечно, подвешен хорошо, этого не отнять. Ты бы слышал, какие байки он там Сету рассказывал. Хорошо, что Сет мужик без воображения, никому не верит.
— Да, повезло ему с профессией.
— В ту ночь он бы с тобой не согласился.
Мэл стоял на коленях в молельне. Привычное спокойствие волнами окутывало его. Только здесь в единении со Светом он мог расслабиться и почувствовать себя… дома? Он поражался тому, как был слеп раньше, не видел, не понимал. Теперь он, словно прозрел, смог по-настоящему посмотреть на мир. Не счесть, сколько часов он простоял в маленькой холодной комнатке в часовне Ордена — намного больше, чем требовали наставники. Он все чаще отговаривался обязанностями послушника от планов друзей и сбегал сюда. Мэл не понимал, почему его тянуло сюда так сильно. Возможно, все из-за того, что именно здесь он впервые
Мэл молитвенно сложил руки: он верил, что наступит момент, когда он станет истинным слугой Света и попадет под его покровительство.
Лен упал в старое драное кресло и перекинул ноги через подлокотник.
— Как ты? — заботливо поинтересовался отец, выходя с кухни с кружкой чая, судя по сколотому краю, последней оставшейся в живых.
— Да что обо мне, как ты? — отмахнулся лис, не желая быть эгоистом. А то получится, что он к отцу поныть на жизнь приходит.
— А что я? Убийства, убийства и еще раз убийства, и при этом ни одного подозреваемого. В общем, ничего нового. Как у тебя дела? — отец тяжело опустился на диван, который протяжно скрипнул под ним.
Лен хотел было ответить, что все нормально, но слова словно сами хлынули из рта:
