— А мне выиграешь что-нибудь? — хитро спросил он, Мила очень живо изобразила удивление и сделала такой жест, что пьяный Мэл покраснел: все же девушки себя так не ведут. В отместку Лен потащил друзей к ларьку с леденцами, предлагая возлюбленной выбрать что-нибудь пососать. Она купила леденец в форме лиса и не сводила взгляда с Лена, пока не ссосала весь.
Старая музыкальная шкатулка тихо играла до боли знакомую мелодию, ставшую неотъемлемой частью его жизни. Зелан Чесэр стоял перед большим зеркалом, отражавшим всю его немаленькую фигуру. Прожитые столетия сказались на нем: он располнел, немного полысел. Зато усы были такие же черные и пышные, как и триста лет назад, когда он только начинал свой путь в Управлении, а хитреца так и не ушла из ярко горящих глаз. Есть еще магия в наших артефактах, есть!
Дверь позади него открылась без стука, и на пороге бледной тенью возник Нелан. Его непослушная черная челка почти полностью скрывала глаза, которые он и без того часто отводил при деде.
— Ты еще не ушел? — не особо вежливо поинтересовался Нелан.
Чесэр позволил себе недовольно нахмуриться:
— Выпроваживаешь?
— Спрашиваю, — огрызнулся внук, тут же становясь похожим на шипящего котенка.
— Зачем? Хочешь привести друзей? Сразу тебя предупреждаю, Нелан, никаких гостей. Я не желаю, чтобы в моем доме шастали посторонние.
— Как скажешь, — практически выплюнул Нелан.
Чесэр, сделав поблажку на юный возраст, не стал отчитывать мальчишку и перевел тему, миролюбиво заметив:
— Ты мог бы пойти со мной, у Фия большая семья, есть и твои ровесники…
— Я не хочу идти на ваши стариковские посиделки!
— Нелан! — их взгляды схлестнулись, и в очередной раз за этот короткий разговор старший оборотень сделал над собой усилие и сдержался. — Не хочешь с нами, сходи куда-нибудь с друзьями. Тебе дать немного денег на прогулку?
— Мне ничего не нужно, — процедил сквозь зубы Нелан и, гордо вскинув голову, вышел, не видя уже, как побагровел от ярости дед.
— О, смотрите! Гадалки!
Ребу точно не стоило столько пить: его и без того не тихий голос прогремел над площадью громче праздничной музыки, заставив многих прохожих обернуться.
— Да ну их, — отмахнулся Лен. — Пошли лучше к фокусникам. Во-он тот с картами хорошо мухлюет!
— Даже ты так не можешь? — подколола его Мила, пихая локтем в бок.
— Я могу все! — пафосно заявил Лен, задрав острый нос к верху, и тут же получив щелчок по нему от Милы.
— Не задавайся, — наставительно произнесла она под протестующее фырканье лиса и хохот друзей. — Пойдем к фокусникам.
У фокусников они проходили недолго: Лен
— Предупреди его, предупреди своего младшего кузена! Он умрет, отдаст свою жизнь! — голос женщины был дрожащим и каким-то приглушенным, так что даже эльфийка едва расслышала ее слова в уличном гомоне.
Но неожиданно гадалка замерла, словно окоченела, ее глаза застыли двумя темными зеркалами, а губы открылись, как будто против ее воли:
— Тебя ждет тяжкая судьба, мой мальчик
Поберегись, мой милый добрый птенчик.
Пройдешь ты пять кругов, пять жизней,
Пять верениц бессчетных испытаний.
Пусть первым будет лорд желаний Извращенных,
Поймешь ты с ним, что нет предела боли стыдной.
Вторым тебя ждет лорд пыток
Лорд наказаний жестких, Истязаний вечных.
А третьим станет тот, кто истину забыл во свете
Беги от лорда света, лорда Искуплений.
Четвертый подстережет тебя у водной глади,
Его лицо — лицо Обмана, лорда фальши.
На пятый круг ты если встанешь, то победишь
И жизнь, и смерть, и память.
Тебя ждет в своем замке леди тьмы
Холодной Одиночества души.
С ней вступишь ты в шестую жизнь свою
Или падешь во мрак небытия же с нею.
Воздух вокруг загустел настолько, что стало тяжело дышать. Глаза Мэла расширились от ужаса, Дель повел плечами, сдерживая потустороннюю дрожь, и только Реб благодаря королевскому воспитанию имел представление о стихосложении и красивом слоге, а также не был лишен вкуса, поэтому «поэзия» гадалки вызвала у него исключительно раздражение. Мила тоже отреагировала более чем прохладно: вырыв руку, она молча развернулась и прошла мимо дрожащей женщины. Лен криво усмехнулся и поспешил за нею.
— Собираешься предупреждать кузена
— Семилетнего мальчика? — насмешливо произнесла Мила. — Уже бегу. Лучше пирожков поем.
