Первый Морской устав был написан Петром I, когда только начал появляться русский флот; в конце XVIII века появился «Устав военного флота». Шли годы, совершенствовались корабли, изменялась их материально-техническая часть, появлялось новое оружие; соответственно, менялись тактика морского боя и стратегия войны. В 1850 году было решено создать новый Морской устав и Свод сигналов, для этой работы сформировали специальный комитет, который возглавил великий князь Константин Николаевич. Когда проект устава был готов, его распечатали и разослали командующим и командирам кораблей Балтийского и Черноморского флотов. Это было первое в истории гласное обсуждение документов такого рода.
Нахимов тоже получил эту книжечку, внимательно изучил и внес замечания. Вот, к примеру, раздел устава: «О должностях чинов, служащих на корабле». Командиру корабля, как только он пришел на рейд, предписывалось явиться с докладом к старшему по званию и главному начальнику порта. Нахимов возражает: «В первую минуту по приходе на рейд шлюпки и люди нужны на судне. Не лучше ли оставить это, как делалось прежде, т. е. что управившись с работами, или как только найдет возможным, командир судна едет с рапортом к старшему на рейде, а потом к местному начальству». Так и слышится недовольный голос Нахимова, который должен отрывать людей и наносить визиты в самый неподходящий момент. Его позиция ясна: сначала дело, потом доклады.
Статья 57 того же раздела предписывала командиру определять права вахтенных начальников и разрешать или запрещать им производить действия с парусами. И с этим Нахимов не согласен: что же это за вахтенный начальник, если по всякому поводу он будет испрашивать разрешение командира? «Полагаю, что не командир, а закон должен определить права вахтенных начальников касательно действия под парусами… целость парусов и рангоута лежит на их ответственности; конечно, командир, предвидя переменчивый или крепкий ветер или не доверяя распорядительности вахтенного начальника, берет предосторожности, не позволяет нести больших или прибавлять без себя парусов, но, во всяком случае, в небытность его наверху за паруса и рангоут отвечает вахтенный начальник».
А вот еще одно любопытное замечание: устав называет рупор «отличительным знаком» вахтенного начальника; если же его команд даже через рупор не слышно, их обязан повторить унтер-офицер. У Нахимова на корабле было иначе: «где на судне при работах тишина, там нет нужды ставить для передачи команды унтер-офицера». Г. И. Филипсон утверждал, что именно так и действовала команда на «Силистрии»: «Телеграф и сигналы работали непрестанно, но ни шуму, ни суеты не было: все работы экипаж делал бегом и молча. Слышен был только голос старшего лейтенанта»[221]. И оттого главной принадлежностью вахтенного Нахимов считал не рупор: «Когда судно на якоре, и тем более в эскадре, зрительная труба едва ли не нужнее рупора». Особенно он ценил в офицерах расторопность и старательность и совершенно не выносил, когда офицеры на корабле «считали себя как будто посетителями или, лучше сказать, людьми вовсе лишними и ненужными». Оттого-то и бывает беспорядок, говорил Нахимов, когда инспектировал корабли своего отряда: «Я привык видеть при каждом вызове команды наверх или движении судна, днем или ночью, офицера первым и всегда самым дельным и необходимым лицом на своем месте»[222]. Именно офицеры виноваты, если команда плохо справляется со своими обязанностями: «…люди, бывшие при орудиях, не знали своего дела совершенно, а потому каждый исполнял свою обязанность без всякой живости и расторопности».
Хорошее управление парусами на военном корабле — итог постоянных тренировок. Нахимов засекал время, за которое команда спускала и поднимала паруса, поворачивала корабль, выполняла стрельбы, а о результатах извещал подчиненных в соответствующих приказах и распоряжениях.
Статья 79 того же раздела предписывала командиру не начинать бой без сигнала адмирала, за исключением случаев, если ночью или в тумане сигнала не будет видно, а неприятель откроет огонь. Такая позиция вызвала недоумение Нахимова: «Неужели при встрече с неприятелем ночью или в тумане, или когда нельзя отличить сигналов адмирала, надо ожидать, чтобы он открыл огонь? Не лучше ли стараться самому нанести ему вред при первой возможности?» Этому учил Лазарев и сам демонстрировал такой образ действий в Наваринском сражении.
