Ни один устав не может предусмотреть всех ситуаций. И Нахимов как командир отряда всегда приветствовал инициативу и решительность офицеров. В апреле 1846 года в Севастополе случился пожар, и с брига «Паламед», не дожидаясь сигнала, для помощи отправили на берег гребные суда, тогда как с других кораблей, отметил Нахимов в приказе, даже после сигнала не торопились посылать шлюпки. В другой раз команда брига отличилась тем, что взяла в качестве приза двухмачтовое судно контрабандистов. Но при следующей встрече решительность не помогла. 19 июня 1846 года корвет «Пилад» и бриг «Паламед» обнаружили три турецких судна. Поскольку установился штиль, решили начать преследование контрабандистов на лодках. Когда догнали, завязалась пушечная и ружейная перестрелка; в результате один офицер погиб, шестеро рядовых были ранены, и преследование пришлось прекратить.
Узнав о происшествии, император приказал передать Нахимову: он «недоволен тем, что турецкие суда успели уйти, вероятно, не понеся сами никакого урона».
На следующий день появился приказ за подписью контр-адмирала Нахимова:
«Рассмотревши донесения командиров корвета „Пилад“ и брига „Паламед“ о действии их гребных судов против двух турецких контрабандных судов, нахожу, что главное упущено из виду, а именно, нанесши значительный вред орудиями гребных судов контрабандистам, должно было броситься на абордаж и взять их. Конечно, потеря офицеров и людей могла быть значительнее, но честь и слава остались бы неукоризненны»[223].
Выходит, Нахимов не берёг людей? — Еще как берёг. У него редкий год бывали больные; профилактика цинги, качество питания, состояние амуниции всегда были под его особым контролем. Если же на каком-либо корабле появлялись цинготные, он следил, чтобы их вовремя помещали в береговой госпиталь, а командира корабля и судового врача сурово наказывал. Сохранились десятки приказов Нахимова, в которых командирам предписывается обязательная закупка лимонного сока, чая, сахара, горькой настойки, сбитня как противоцинготных средств для команды. Офицеры обязаны были не только проверять до начала компании состояние корабля и вооружения, но доносить Нахимову, «есть ли рабочее платье и сколько белья у каждого человека именно: рубах, брюк, простынь, наволочек и прочего и достаточно ли обуви». Забота о здоровье людей вовсе не исключает решительности — в бою Нахимов предпочитал атаковать, если позволяли силы и средства.
Потому 85-я статья, запрещающая командиру корабля без разрешения адмирала гнаться за бегущим неприятелем после окончания сражения, вызвала у Нахимова усмешку: «Если в конце сражения какой-либо корабль может гнаться за бегущим неприятелем…» Достаточно вспомнить состояние «Азова» в конце Наваринского сражения — без единого целого паруса, мачт и якорей, — и ирония Нахимова станет понятна.
То ли авторы устава не знали досконально корабельной службы, то ли очень старались внести нововведения, но перечень обязанностей старшего офицера в уставе также не нашел одобрения Нахимова. Старший офицер вовсе не должен следить за ведением вахтенного журнала, указал он, — это обязанность вахтенного начальника; за исправностью счислений и астрономических наблюдений, необходимых для определения места корабля на карте, отвечает командир. Когда же в 42-й статье авторы решили обязать старшего офицера быть постоянно наверху, чтобы наблюдать, как корабль делает повороты, Нахимов не преминул высказаться: «Старший офицер имеет на корабле слишком много занятий, и я не нахожу необходимым ставить ему в обязанность быть непременно наверху при работах, исполняемых одною вахтою; не слишком выгодное заключение сделаешь о лейтенанте, которому нельзя дозволить поворотить. Конечно, на вахте офицера молодого, неопытного старший офицер присмотрит за производством самого незначительного маневра». Даже гардемаринам во время учебных плаваний доверяли — разумеется, под контролем офицеров — делать повороты судна, не говоря уже о мичманах, которые ходили в кругосветку или стояли вахту на кораблях Лазарева.
