С молодыми и неопытными всё понятно; а как быть с опытными, но нерадивыми? Этих Нахимов наказывал без колебаний. «Выйдя нынешний день в 4 часа пополудни наверх, в то самое время, когда фрегат поворачивал оверштаг, — написал он в приказе от 3 июня 1846 года, — увидел лейтенанта Макухина разговаривающим с мичманом Коскулем и не обращающим никакого внимания на свои обязанности; при отдаче грот-марса буленя грот-марса брас с подветра не был отдан, отчего сломилась грот-марса-рея». Итог — строгий выговор, указание в акте, что рея сломана «от незнания своего дела лейтенанта Макухина», и взыскание с провинившегося ущерба в пользу казны. Наказание явно пошло обоим на пользу — лейтенант Николай Макухин в Синопском сражении показал себя мужественным офицером, командуя орудиями на корабле «Париж», и был представлен Нахимовым к повышению. Мичман Федор Коскуль завершил службу в чине генерал-майора.
Мелочная опека и ненужная регламентация в проекте нового устава явно вызывали неудовольствие Нахимова. «Вахтенный начальник доводит до сведения старшего офицера о приходе и отходе всякого гребного судна», — предложили написать в уставе. Конечно, это справедливо, если речь идет о баркасах, полубаркасах и капитанском катере; но неужели, резонно замечает Нахимов, «он должен спрашивать дозволения послать шлюпку с буфетчиком на берег… и потом докладывать при возвращении ее?». Он предлагает свое видение обязанностей вахтенного начальника: «Не лишне прибавить, что вахтенный начальник наблюдает за шлюпками не только у борта, но, если куда посланы, то хорошо ли гребут, отдают ли установленную почесть при встрече с начальником. Если под парусами, то хорошо ли управляются, сообразны ли с силою ветра».
Он счел лишним положение, что после боя старший офицер должен сделать чертеж повреждений судна: «Едва ли после сражения достанет у старшего офицера времени составлять чертежи повреждениям, да и к чему это делать». А вот действительно важной, по мнению Нахимова, обязанности старшего офицера в уставе места не нашлось: «Полагаю, нелишним будет прибавить к обязанностям старшего офицера о влиянии его в кают-компании, об отвращении им неуместных разговоров, о надзоре его за порядком, благочинием и опрятностию кают-компании».
Нахимов провел в кругосветке три года, прекрасно знал, каково это — изо дня в день видеть одних и тех же людей, когда достаточно незначительного повода, чтобы вспыхнула ссора. Поэтому положение проекта устава о приглашении командиром к столу офицеров «по своему избранию» он отверг: «Командир, имея отдельной от кают-компании стол, приглашает к оному гг. офицеров по очереди, а не по избранию, — от оказываемого предпочтения могут произойти между офицерами несогласия, в особенности в отдельных продолжительных плаваниях».
Во всех замечаниях и предложениях Нахимова виден взгляд человека умного, опытного, знающего корабль и морскую службу до тонкостей. Нет ни одной пустой фразы — все по делу. Знаток кораблестроения, он видел, к чему приводили поставки сырого леса, и предложил добавить в статью о крюйт-камере: «Не лишнее прибавить, чтобы крюйт-камеры и проходы непременно устраивались из сухого лесу и что, если заведется сырость после окончания постройки или тимберовки (капитального ремонта. —
Нахимов считал необходимым внести дополнения в главу об обязанностях артиллерийского офицера. Во время погрузки орудий на корабль прицелы, по его мнению, нужно проверять дважды — «на берегу и потом уже на корабле». В перечень обязанностей артиллерийского офицера он предложил включить проверку крепления орудий: «При большом волнении он обязан чаще осматривать их, и которые окажутся дурно или слабо закрепленными, тотчас же докладывает на вахте и в то же время старается исправить это».
А вот его суждения о распределении обязанностей между офицерами. Устав предлагал стоять офицерам: старшему — на баке, второму — на юте, третьему — на шканцах. «На шканцах всегда больше дела, чем на юте, и потому там место второму офицеру по старшинству, а на юте — третьему», — возражал Нахимов. Он советовал не ограничивать обязанности вахтенного офицера наблюдением за часовыми на баке, но вменить ему в обязанность самому время от времени смотреть вперед: «У расторопного офицера найдется времени на то и на другое». Больше самостоятельности и ответственности офицеров — такова главная установка Нахимова касательно распределения обязанностей на корабле.
