В августе 1853 года в Севастополе только и говорили, что о смотре английского флота в Портсмуте. Капитан-лейтенант И. Шестаков, который в то время был в Англии в командировке, описал учебное сражение на спитхедском рейде. Условный противник в нем назывался «русские» и был представлен одними парусными кораблями. Английский флот представляли 20 пароходов с 130 пушками на борту. Пароходы выстроились в линию длиной в четыре версты и шли «ветер в зубы», затем развернулись — за 12 минут! — и атаковали неприятеля. Сражение длилось десять минут, «русские» были разбиты, и тем «приговор парусным кораблям был подписан и скреплен», писал Шестаков.
Вряд ли англичанам в реальности удалось бы так легко расправиться с русским флотом. Правда, проверить это на практике не получилось — во время Крымской войны двум флотам не довелось встретиться в море. Но в том, что приговор парусным кораблям уже вынесен, Шестаков не ошибался.
Паровые суда в России появились за 40 лет до Крымской войны. С 1815 года пароходик «Елизавета» с двигателем мощностью 16 лошадиных сил, попыхивая трубой, курсировал между Петербургом и Кронштадтом. В 1817 году на Урале построили первые колесные пароходы и машины к ним, на Ижорском заводе — пароход «Скорый» мощностью в 30 лошадиных сил, в 1825-м — «Проворный», машина которого имела уже 80 лошадиных сил. Колесные паровые суда предназначались в основном для речного судоходства, для бурных морских волн они мало годились. И самое главное — пароходы не могли заменить парусных кораблей, поскольку несли незначительное число пушек. Поэтому в середине XIX века основным типом корабля на всех флотах по-прежнему оставался линейный корабль.
В 1820-е годы на Черном море трудились пароходы «Везувий» и «Метеор», в основном они перевозили почту, грузы в портах, в штиль буксировали корабли, то есть играли вспомогательную роль. Первый военный пароход «Геркулес» появился в России в 1832 году, на него установили усовершенствованную машину, созданную русскими техниками-новаторами (в Англии такие машины без балансира появятся только в конце тридцатых годов). «Геркулес» курсировал в Балтийском море, это на нем Нахимов отправился на лечение в Германию. Имелся и колесный пароход «Богатырь» с двадцатью восемью пушками на борту, мощностью 240 лошадиных сил, построенный на Ижорском заводе, и винтовой «Архимед»[225].
Первые опыты по строительству военных винтовых кораблей начались во Франции и Англии всего за десять лет до начала Восточной войны. В 1844 году в Англии был построен военный пароход «Ратлер», на котором испытывали винты разных систем. Во Франции в 1852 году был спущен на воду трехпалубный «Наполеон», имевший на борту 90 орудий. По виду это был обычный трехмачтовый парусный корабль, только между фок- и грот-мачтами с парусами скрывалась пароходная труба. Зато внутри стоял двигатель мощностью 990 лошадиных сил, который приводил в движение гребной винт, помещавшийся в кормовой части ниже ватерлинии, и обеспечивал скорость в 13 узлов{47}. При попутном ветре винт поднимался и корабль двигался при помощи парусов. Такой тип корабля назывался винтовой пароходо-фрегат.
В 1840-е годы во Франции и Англии развернулось строительство заводов, доков, производство оборудования, необходимого для винтового флота. Всё это потребовало немалых средств. Морской бюджет Британии, а вслед за ней и Франции во второй половине 1840-х годов увеличился почти вдвое, и не все соглашались с необходимостью подобных трат.
Всю первую половину XIX века среди флотских велась дискуссия о преимуществах и недостатках парусных и винтовых судов. В Англии, например, долгое время всерьез опасались, что паровая машина или винт могут помешать управлению парусным кораблем, поскольку они уязвимы для неприятельской артиллерии, и Адмиралтейство всячески пыталось препятствовать их применению, чтобы не наносить «удар могуществу империи».
Спорили по этому поводу и в России. Особенно много противников винтовых кораблей появилось после поломки «Архимеда». Так что небольшое число пароходов в России объяснялось не одним недостатком средств.
«Парус и винт» — так называлась статья, написанная историком флота капитан-лейтенантом А. П. Соколовым[226]. Он считал преимущества парохода незначительными, зато недостатков видел море: и вместимость их по сравнению с парусными судами невелика, и зависимость от угля постоянная, а медлительность при разведении паров делает их непригодными в военных условиях. Повреждение пароходной трубы во время боя, считал он, и вовсе «приведет к замешательству»; а уж если механик заболеет, запьет или погибнет — пароход и вовсе встанет. Вывод очевиден: «весла и парус всегда прочнее и надежнее искусственных и сложных механизмов». Можно добавить еще дороговизну пароходов: построенный в Америке пароход «Камчатка» называли «золотым», да и ходил он только на американском угле, что удорожало его стоимость.
