Ее еще не успели разглядеть с мостика, как чуть не влетели во всплеск совсем близкого разрыва чего-то достаточно весомого. Судя по вспышке на острове-форте, сверкнувшей за доли секунды до этого, гостинец прилетел именно оттуда. Но ни отворачивать, ни «играть» ходами командир «Безупречного» уже не стал, поскольку было очень похоже, что у него для швартовки и высадки штурмовой группы имелась последняя попытка. И времени для ее реализации совсем мало. Так и катились к едва видимому бугорку среди волн, в ожидании следующего снаряда переведя машину на реверс, чтобы успеть погасить остатки инерции.
Но вместо выброса дульного пламени, считай в упор, прямо в лицо, сначала увидели впереди несколько тусклых вспышек у самого уреза воды, после чего донеслись несильные хлопки и очередной заполошный всплеск винтовочной пальбы. А потом все это закрыло наплывавшим горбом ближнего холма острова с угловатыми контурами пушечных щитов на его вершине, за которым еще стреляли и орали. Но после того, как оставшийся десант с палубы, не дожидаясь остановки, прямо на ходу попрыгал на пристань и резво перевалил за гребень, совсем не долго.
Назначенный в десантную группу подрывником прапорщик по морской части фон Крусcель, бывший вахтенный офицер с «Суворова», неожиданно оказался в ней старшим по званию, соответственно – командиром. Уперевшись в столь сильную японскую оборону, он приказал занять позиции у пушек.
Пули часто и глухо хлопали в песчаный бруствер, посвистывали над ним и дзинькали, рикошетя от покоробленных крупными осколками стальных ящиков щитов, не давая высунуться. Только через пробоины да небольшую прорезь для прицела в противоосколочной защите полуразобранной пушки можно было осторожно оглядеться, чем он сразу и воспользовался, одновременно на ощупь перезаряжая свой револьвер. Сам прицел был снят то ли для ремонта, то ли для замены, так что обзор оказался хорошим.
Рядом устроился урядник Сомов, к исходу этого длинного дня «доросший» до самого старшего по чину из всего сводного отряда морпехов, сначала бравших батарею на Фуцу, а после отлавливавших японских лазутчиков. Ох и ловки оказались, шельмы! Основные потери, большей частью среди последнего набора юнцов, мечтавших успеть урвать своего «Егория», от них и приключились.
Захар Никодимыч был степенный дядька из Сибиряков, охотник, лучший стрелок в Авроровском отряде. Привалившись спиной к железу, он обстоятельно обтер рукавом пыль с карабина, для верности еще обдул со всех сторон затвор, потом открыл его, загнал в приемник полную обойму, потом патрон в ствол, погладил пальцем курок, словно проверяя. Быстро выполняя привычные манипуляции, он негромко, словно самому себе, вполголоса говорил:
– Много их там, басурман проклятых. Постреляют нас, пока через этот ров перелазить будем. Тут в обход надоть.
Приведя в порядок оружие, стрельнул глазом на командира и принялся выковыривать из песка на дне дворика рассыпавшиеся латунные трубки, оглядывая их с обеих сторон и выбивая об голенище сапога.
В сухопутной войне Круссель понимал не много, но формулировку «нормальные герои всегда идут в обход» слышал. Говорят, так Рожественский сказал, когда перед строем награждал матросов и офицеров Небогатова за тот первый Токийский рейд его отряда. Сейчас, пожалуй, прапорщик полностью разделял такое мнение. Только вот куда тут в обход, когда весь островок переплюнуть можно. О чем и высказался своему ненавязчивому советчику.
Но тот не смутился, продолжив:
– С бонбочками человек трех с каждой стороны вплавь. Водица, конечно, не май месяц. Одначе на Крещение и холоднее бывает. А как оне вдарят, так и мы подсобим.
Тут Круссель не сдержался и резко осадил дремучего сухопутного, который, скорее всего, до войны шире своей речки-дерьмотечки ничего не переплывал.
– Куда тут вплавь, течение! Да и волна! Пока выгребать будут, их десять раз увидят да постреляют.
– Не-а. Те на воду-то смотрят, само собой. Да токмо все вдаль вглядываются, чтоб им с миноносца со спины не полоснули. А мы под бережком, да вброд. А чтоб не снесло, не дай бог, вместо патронов камней в подсумки. Дно ровное. Я давеча проверял. Тута у них все камнем отсыпано, а кое-где даже вроде как мостовая под воду уходит. Ежели тихо, то и воды не замутим. Да вот с энтим. – И взял трубку длиной фута в два с половиной, тут же в четыре приема полого согнул ее через колено под прямым углом, потом обтер рукавом короткий конец и взял в рот, задрав кверху длинный загиб, оказавшийся выше головы. Затем демонстративно шумно вдохнул и выдохнул через нее. – Думаю, должно получиться.
Пока моряк, изумленно кивнув в знак согласия, вертел в руках одну из трубок, судя по надписи на английском – пенала для запальных стаканов, удивляясь простоте и реальности задумки, Сомов уже подзывал к себе по именам бойцов, начав разъяснять им суть предстоящего дела и раздавая тут же сгибаемые трубки, которые еще и надставлял с одного конца второй, чтоб выше над водой торчала.
