Те сразу принялись скидывать с себя одежду до исподнего, а кто и вовсе догола, чтоб потом в сухое одеться, складывая обмундирование, оружие и снаряжение позади пушки. Подпоясавшись ремнями с балластом, подбирали себе оружие. Кому чего сподручней. Но, попримерявшись, в конце концов взяли только шашки в пристроенных на спине меж лопаток ножнах и мешки с пятком завальцованных гильз от патронов пушки Гочкиса в каждом. Гильзы были снаряжены пироксилином с терочными запалами, залитыми парафином, чтоб не намокали. Это теперь входило в штатное вооружение морской пехоты. На каждую группу пришлось по одному такому сидору.
Пока шла эта возня, чтобы не прозевать возможные сюрпризы от оппонентов, назначили наблюдателя, вставшего за щит и следившего за японцами через прорезь. По броне, то чаще, то чуть реже, стучали пули, подстегивая адреналин в крови. Но, судя по частоте выстрелов, атаки пока можно было не опасаться.
Боец, едва взглянув в сектор своего обзора, возбужденно зашептал:
– Вашбродь, они пушку ворочають!
– Братцы, давай быстрей! – поторопил прапорщик.
Но это было лишним. Спешили и так как могли. Сомов уже проверял «оснастку» подчиненных, что-то по-отечески втолковывая им вполголоса.
Снова прильнув к своему проему в броне, Круссель увидел, что действительно, одно из орудий разворачивалось в их сторону. Отпрянув от прорези, он пихнул в плечо урядника и, указывая рукой в сторону чужих позиций и на прорезь, быстро сказал, чтобы тот через такое же окно выцеливал горизонтального наводчика, пояснив, с какой стороны пушки тот должен быть. Тем временем восемь голых фигур со своим странным вооружением, шепотом бормоча молитву, разбежались в обе стороны, не мешкая, плюхнувшись в воду.
Пока возились, за спиной, в отдалении начали палить из мелкашек и пулеметов. Потом мелькнула красная ракета. Хоть света от нее и было чуть, разглядеть совсем близкую стелющуюся по волнам знакомую четырехтрубную тень хватило. На это отвлекся даже назначенный наблюдатель, отвернувшийся от ложбинки, которую должен был контролировать. На него тут же шикнули, вернув на место.
Тут грохнул орудийный выстрел, тряхнувший, казалось, весь крохотный клочок суши, обдав жаром сгоревшего пороха даже за сталью щита. От неожиданности и с перепуга все дружно матюгнулись, невольно развернувшись, провожая снаряд. Он вздыбил воду под самой скулой «Безупречного», принявшего всю ее на палубу, вместе с осколками. А Сомов, быстро, но не резко встав за щитом и вскинув карабин, сразу выстрелил, тут же передернул затвор и выстрелил снова.
Судя по воплям-командам, долетевшим со стороны оппонентов, почти сразу заглушенным нестройным ружейным залпом, материться теперь пришлось уже японцам. В течение следующих двух минут Сомов стрелял еще трижды, каждый раз вызывая аналогичную ответную реакцию.
Стараясь не высовываться, почти не целясь, опустошали магазины и некоторые другие бойцы. В ответ частили «арисаки», все больше и больше. Но тоже предпочитали не попадаться на глаза. Сомов с еще двоими сибиряками-охотниками уже отвадили еще в самом начале сидения, повыбив самых боевитых.
Вдруг, ойкнув, отпрянул от своего места наблюдатель. Из левой брови у него обильно хлынула кровь, заливая глаз, но зрачок, насколько было видно в дрожащем свете костров, был цел и испуганно метался под часто хлопавшими ресницами. А паренек, совсем еще молодой, с мягким пушком над верхней губой, тихо шептал, спрашивая склонившегося над ним бойца:
– Меня убили?! Да?!
Тот сопел, пытаясь приладить бинт на бровь, чтобы в глаз не текло, ворчал, чтоб не ерзал, и так не видно ни черта, но на вопрос ответил:
– Ну, так уж и убили! Поживешь ишо. Должно, свинцом от пули брызнуло[19]. Фелшар достанет, когда вернемси.
А пушка молчала!
Тут на стороне противника у самой воды как-то необычно грохнуло сначала со стороны мыса Каннон, потом дважды от залива и вдогонку еще с обеих сторон. Сразу несколько глоток зашлось в криках боли, а потом оттуда докатилось басовитое: «Полундра!» На японских позициях пытались командовать, но с русской стороны в слитном реве ломанувшихся вперед морпехов этого уже никто не услышал.
Несмотря на заметное замешательство в стане врага, смять и одолеть его не удалось. Слишком много их было. Получалось, что на одного нашего пятеро чужих. Но, увязнув в быстро сложившихся нескольких очагах перестрелки с элементами рукопашной, атакующие связали самураев боем, позволив спокойно сойти на берег своим товарищам со второго миноносца и не дав больше пушке выстрелить. И все очень быстро закончилось.
