– Если бы не сей чудный пейзаж, – честно сознался он, – я бы вас, дяденьки, конечно, раскрутил бы по полной, а так почти прощаю, – снисходительно заметил он, вызвав бурный вздох облегчения у менее сдержанного фра Луиса.
Но он не зря предусмотрительно упомянул слово «почти», ухитрившись содрать компенсацию «за моральный ущерб». Правда, скромную, можно сказать, символическую: всего-то сани с лошадьми – не топать же бывшим пленникам до Бизены пешком. Фон Хаген было заикнулся, что за них надо заплатить отдельно, но Петр, демонстративно игнорируя крестоносца, повернулся к фра Пруденте:
– Таки мне что, начать пересчет заново, с учетом предоставленных нами услуг, половину из коих я, кстати, забыл, но сейчас припомню? Только имейте в виду, господа брахманы, тогда вы и лишней полутысячей от меня не отделаетесь.
Инквизитор резко повернулся к раскрасневшемуся от злости рыцарю и что-то раздраженно произнес.
– Он по-латыни сказывает, а я ее не ведаю, – вместо перевода виновато пояснил Яцко.
Сам фон Хаген, выслушав жесткую отповедь монаха, мгновенно заткнулся и даже выставил вперед руки, давая понять, что отказывается от своих требований.
Однако как ни торопился Сангре вернуться обратно в Бизену, он все равно настоял на том, чтобы перевесить привезенное серебро, благо некстати приболевший, а потому не сумевший приехать к получению выкупа казначей Кейстута еще накануне прислал им для этого все необходимое.
Чтобы процесс пошел побыстрее и не надо было возиться с перекладыванием гривен, предусмотрительные инквизиторы достали еще один ящик, но пустой, предложив поначалу взвесить его, дабы вычислить вес тары. Благодаря этому процесс и впрямь прошел очень быстро, благо перекладывать тяжеленные, под центнер весом ящики, было кому – Локис управлялся с ними легко, без видимой натуги, вызвав бурный восторг не только у монахов, но и у фон Хагена.
Опробовал Петр и присланное Гандрасом для проверки качества серебра, то есть провел над брусочками магнитом – вдруг притянутся. Кроме того, выбрав по три гривны с каждого ящика, он потер по каждому из них мелом и довольно улыбнулся, демонстрируя другу посеревший кусочек.
В это время вновь подал голос фон Хаген. Робким голосом он напомнил про стоимость самих пленников. На сей раз Сангре спорить не стал:
– Два флорина говоришь, – надменно усмехнулся он и, достав из ящика одну из серебряных палочек, небрежно бросил ее к ногам крестоносца. – Сдачи не надо. Лучше купи себе на нее новые носки.
…Темнело, когда они добрались до Бизены. Довольный Кейстут крепко стиснул в объятиях Сугарта, весело хлопнул по плечу Улана, заговорщически подмигнув, показал большой палец Петру (жест, которому научил его Сангре) и, оглянувшись назад, властным жестом пригласил из дальних рядов встречающих какого-то человека. Это и был посланец двоюродной сестры Бонифация Мануэль.
Как ни удивительно, но свитков у гонца оказалось два. Первый адресовался самому Боне, что вполне естественно, а второй предназначался лично благородному дону Педро де Сангре – о том, что он еще и де ла Бленд-а-Мед Петр пленнику, понятно, не сообщал. Недоумевая, Петр развернул трубочку послания, некоторое время добросовестно пытался прочесть написанный аж на двух языках текст (вначале на русском, а затем продублирован на испанском), внимательно вглядывался в него, а затем, недовольно крякнув, протянул другу.
Спустя пару минут уже Улан недоумевающе нахмурился и сообщил, что Изабелла, как ни удивительно, умоляет благородного дона Сангре… отказаться от сделки с орденом. Мол, если он вернет кузена не крестоносцам, а ей, она готова заплатить за него вдвое, а то и втрое больше.
– Ничего не понимаю, – растерянно развел он руками и уставился на Петра. – Может, я неправильно понял смысл?
– Я тоже поначалу решил за посомневаться, но коли и ты прочел такие же слова, то полагаю, колебания надо-таки отмести прочь и погрузиться во вселенский плач по поводу утраченной выгоды, – недовольно проворчал Сангре. – Продешевили мы с тобой. Вот, оказывается, к чему десятка пик поутру выпала. А я еще удивился, с чего это карты предвещают впустую потраченное время и даже возможное разорение.
– Ну, пока все равно получается приобретение, – утешил Улан. – К тому же поверь, для закупки пороха нам и полученного от монахов за глаза. Точно-точно, – он замялся и после легкой паузы выдавил: – Но прежде чем заказывать его у купцов и вообще планировать наши дальнейшие расходы, надо бы нам с тобой кое о чем потолковать.
– Ты лучше скажи, что мы дамочке отпишем? Мол, звиняй, усё продано?
Улан кивнул, добавив пару фраз. Сангре немедленно восхитился его красноречием и заявил, что коль у друга так хорошо получается, ему и ответ писать. А за потолковать и завтра не поздно. Или горит?
