– Не надо гонцов, – торжествующе выпалил Сангре. – Чтобы взять замок тебе вполне хватит собственных воинов. Ну разве вызовешь своих людей из Ковно.
Синие глаза Кейстута недоверчиво уставились на стоящего перед ним Петра.
– Ты в этом уверен?
– Конечно. Более того, если у нас что-то пойдет не так, тевтоны закроют ворота, а они со стороны Немана, ты все поймешь и во избежание напрасных жертв сможешь вовремя успеть остановить своих людей, так что никто не погибнет.
– Кроме вас, – напомнил Кейстут.
– За ошибки в этой жизни надо платить. Но я убежден, что рассчитал правильно и мы сможем удержать проход открытым. Заодно постараемся слегка поубавить число защитников. Думаю, когда ты ворвешься в Христмемель, их окажется десятка на два, а то и на три поменьше.
– То есть чуть ли не наполовину. И открытые ворота. Пожалуй, это и впрямь все меняет, – медленно произнес Кейстут. – Хорошо, я согласен. За людей беспокоиться не надо. Скажи, сколько тебе нужно, и я выделю самых лучших.
– Всего дюжину, но из них пятерых позволь отобрать самому, – выпалил Сангре, торопливо пояснив: – Я тебе полностью доверяю, но от этой пятерки мне, помимо ратного мастерства, нужно кое-что еще. Хотя поначалу кой-какой совет от тебя потребуется.
Услышав, что нужно Петру от этой пятерки, обычно невозмутимый Кейстут изумленно вытаращил глаза и переспросил:
– Я не ослышался? Тебе действительно нужны воины, знающие толк в доброй шутке?! Но зачем?!
– Хочу немножечко разыграть господ рыцарей, – туманно пояснил Петр и мрачно усмехнулся.
…Первым делом он потребовал от предоставленных ему Кейстутом двух десятков воинов из числа самых больших весельчаков… скорчить страшную рожу. Затем последовало второе задание: повалиться на снег, изображая мертвого. И так далее, и тому подобное. Двое отказалось участвовать сразу, благо дело сугубо добровольное. Других он отбраковывал сам.
– Можете бурно ликовать, парни, ибо вы мне годитесь, – с веселой улыбкой обратился Сангре к оставшейся пятерке. – Итак, хлопцы, я тут сочинил для вас трагедию в духе Шекспира. И ваша задача сыграть спектакль столь убедительно, чтобы умилился даже суровый тевтон, пустив скупую слезу над страданиями и мужественной гибелью своих сотоварищей-гопников. Но поимейте в виду, что зрители будут придирчивы. Почуяв фальшь, забросают вас отнюдь не тухлыми помидорами, а кое-чем поувесистее. Посему натурализм должен переть у вас изо всех щелей столь же бурно, как дерьмо из сортира после килограмма дрожжей. И тогда таможня даст вам добро, а все ковры черного Абдуллы и белого Дитриха достанутся вам как самым лучшим воинам ислама, включая весь гарем крестоносцев вместе с сабинянками, гуриями и чернокудрой Гюльчатай…
– Угомонись, – осадил разошедшегося друга стоящий рядом Улан. – Лучше подумай, как Яцко станет переводить твои перлы.
Петр оглянулся на толмача. Тот стоял, сосредоточенно морща лоб и беззвучно шевеля губами. Наконец он уныло вздохнул и, повернувшись к Сангре, робко уточнил:
– А что такое спектакль? И тра… трагедь. И в духе кого?
Петр сокрушенно почесал в затылке.
– Грубый век, грубые нравы и никакого романтизьма, – скорбно посетовал он и внес коррективы. – Значит так, Яцко. Первая часть моего выступления была слишком великолепна, чтобы ее переводить. Начнем сразу со второй, где я буду лаконичен, как глухонемой якут, – спохватившись, он осекся, печально вздохнул и с явной неохотой перешел на обычный язык. – Короче, парни. Наша с вами задача: обмануть крестоносцев, дабы они сами открыли нам ворота. Как это сделать – я знаю. Если вы послушно и старательно выполните все, что я вам скажу, то удостоитесь чести первыми ворваться в проклятый замок. А теперь приступаем к учебе…
Глава 24. «Гоп-стоп» по-средневековому
Спустя три дня рыцари, находящиеся в Христмемеле, были ошарашены необычным зрелищем. Восемь всадников во весь опор неслись по заснеженной равнине замерзшей реки Неман, направляясь от литовского берега к тевтонскому замку. Трое из них были в плащах крестоносцев, а еще пятеро в одеяниях сержантов. За ними гналось с десяток литвинов.
Двое из преследователей изрядно вырвались вперед и почти настигли убегавших. Тогда скакавшие последними крестоносец и сержант, что-то крикнув остальным беглецам, остановились, развернули своих коней навстречу погоне и приняли бой. В яростной сшибке, длившейся не более минуты, они сумели срубить и двух литвинов, и одного из числа подоспевших к месту схватки чуть позже. Правда, оба в конце концов погибли, но их товарищи получили нужные спасительные секунды.
Увы, но поганые язычники, не удовлетворившись смертью врагов, торопливо спешились и принялись что-то делать с мертвыми телами. Вскоре выяснилось, чем они занимались. Оказывается, они отрезали им головы, и теперь, торжествующе крича, водрузили их на свои копья и вновь устремились в погоню.
