— Здравствуйте, — ледяным тоном изрекла я, — Вы супруга погибшего Александра Игнатьевича Делового?
— Да, — на побледневшем лице темноволосой девушки выступили слезы, которые она поспешила скрыть носовым платком. Уверена, такие как эта молодая особа, своей неземной красотой затмевают все мозги предполагаемых кандидатов в мужья. Хороший архетип музы, — Вы из полиции?
— Да, — влез в разговор напарник и показал ей липовую ксиву, — Мы из убойного отдела. Капитан Ребров — следователь по вашему делу, а эта девушка — моя помощница лейтенант Орлова.
— Я вас еще с утра ждала, — хлюпнула носом вдова и, в надежде сразу же услышать имя предполагаемого убийцы, добавила, — Пойдемте в квартиру, там удобней разговаривать.
Без лишних проволочек мы вошли в хозяйскую квартиру, где традиционно, в первые дни после смерти, были завешаны плотной тканью все зеркала. На столе стояла перевязанная наискось черной лентой, фотография погибшего. На ней он еще улыбался фотографу. Рядом оказался огарок свечи в стакане с рисом.
Если расценивать убийство как вымогательство крупных денег, можно сразу пресекать эту версию — выносить отсюда нечего, впрочем, закладывать в ломбард — тоже. Типичная хрущевка с такой же допотопной мебелью, как у меня. Видно зарплата в школе настолько мизерная, что на нее семейная пара едва сводила концы с концами. Единственное, чем жилище отличалось от моего — большим количеством авангардных картин и витающим в воздухе, запахом масляных красок.
Вдова усадила нас на диван в зале и ушла заваривать чай. Пашка недовольно скривил лицо, жестикулируя на неприятную скрипучесть оной мебели. По ходу, судьба у нас такая — бывать только там, где живет мебель прошлых поколений.
— Приступим, — благодарно кивая на заботливо подставленную чашку с зеленым чаей, Пашка раскрыл свой карманный блокнот для записей. Если бы вдова знала, куда мой напарничек имеет честь записывать ее показания, то погнала бы нас веником. Все таки телефонная книжка с номерами «Настя, один раз на балконе» не предназначена для столь ценных записей. А я пока тихо оттаивала в сторонке, наблюдая за допросом, — Ваше ФИО.
— Деловая Наталья Константиновна. Супруга. Жили законным браком шесть лет. Детей ней. На данный момент не работаю, — как по шаблону, затараторила вдова бесцветным голосом.
— Ага, — лже-следователь деловито записал данные и продолжил, — Насколько нам известно, Ваш муж работал в школе учителем рисования. Других заработков не было?
— Нет, — она отрицательно замотала головой, черная прядка выбилась на лицо и вдова пристыженно спрятала ее за ухо, — Сашенька работал там с окончания института. В свободное время он писал шедевры. В его мечтах было открыть собственную выставку, но не успел, — Наталья Константиновна снова расплакалась и нам пришлось смиренно ждать, когда она успокоится.
— Вы наверняка в курсе всех событий в его жизни, верно? — женщина согласно хлюпнула носом и Пашка спросил главное, — Были ли Вы в курсе, с кем в последнее время конфликтовал Ваш супруг? Возможно были какие-нибудь старые враги, которые напомнили о себе совсем недавно? Важна любая информация.
— Нет, не было таких. Мой муж был совершенно бесконфликтным человеком. Его за это уважали. Он всегда безвозмездно всем помогал, даже с учениками проводил бесплатные уроки вне школьной программы.
— Зависть? Или, допустим, разные мировоззрения в живописи? Критику как воспринимал?
— Отпадает, — отрезала она нам всякие логические причины для убийства, — Он легко воспринимал как отрицательные, так и положительные отзывы на свои работы. Его наоборот это подзадоривало писать новые картины.
— Что сами на этот счет думаете? — вклинилась я. Во мне играло два противоречивых чувства: как может художник, то бишь творческий человек, спокойно, с улыбкой на губах воспринимать плохие слова в адрес своего детища? По искренним глазам и хриплому, от слез, голосу вдовы ясно — смысла врать нет, она говорит правду, — Кто мог так зверски убить его?
— Не знаю.
— Хорошо, — Пашка одарил ее пронизывающим взглядом и спросил, — Последний вопрос: раз он учитель, свободный художник, такой прекрасный человек, тогда что он делал в середине ночи в таком кишащем уголовниками, месте? Право слово, никогда не поверю, что ходил туда ловить вдохновение.
— Вы правы, — женщина стыдливо потупила взор, — Дело в том, что Саша давно зависим от амфитамина. В ту ночь, он как раз ездил за очередной дозой.
