Напарник все время не сводил с нас глаз, это добавляло азарта позлить его еще сильнее. Не понимаю, почему он ревнует? Неужели его посетила шиза из серии «Моя напарница и ни с кем ее делить не буду!»? Конечно, это в какой-то степени даже приятно, но не более. Я терпеть не могу, когда легкая ревность перетекает в жесткую форму неадекватного поведения. По крайней мере, самолюбие потешила точно. Самое забавное произошло позднее, когда я стала отшивать горе-любовника. Намеков он не понимал, а к радикальным мерам в виде Пашки-костолома прибегать не хотелось. Когда ухажер наклонился к моему уху, чтобы прошептать в него очередную порцию лживых слов: что я красива, как ночное небо, полное звезд, какие медовые у меня уста и как моя грудь нулевого размера соблазнительно просвечивается под плотной тканью платья и напоминает два спелых арбуза. Не представляю, как мне удалось высидеть все это время с одухотворенным лицом и слушать эту чушь. Когда подошла моя очередь соблазнять этого Ромео, я слегка приподнялась и наклонилась к нему, чтобы томным голосом прошептать: «Милый, я люблю быть сверху. Меня приводит в экстаз, когда мужчины падают на татами без сил. Чтобы затащить меня в койку, нужно сильно постараться. Готов, пупсик, к получению тяжких телесных?» В общем, когда я подошла к уточнению, что имею разряд по кик-боксингу, у моего ухажера внезапно образовались неотложные дела. Развлекаловка того стоила. По крайней мере, теперь точно ясно, что Пашка ко мне неравнодушен. Надеюсь, это не чувство собственника.
На улице значительно потемнело. Редкие фонари если не освещали дорогу, то хотя бы вырисовывали ее очертания, чтобы не вписаться лбом в растущие деревья. Поскольку кафе находилось не вблизи проезжей части, парковки рядом не было и мы припарковали байк за домом.
Я скоро догнала Пашку. Он почему-то старательно делал вид, что ему все индифферентно, но женская интуиция твердила об обратном. Парень пытался не встречаться со мной глазами.
Недалеко послышался женский визг. Меня словно переклинило. Третьего трупа нам только не хватало для полного счастья! Не посоветовавшись с напарником, я рванула в темноту. Позади слышались гневные реплики Пашки, а потом учащенные шаги.
От быстрого бега сердце бешено выпрыгивало из груди. Дорога вывела меня к детской площадке внутри многоэтажки в форме круга. Ни в одном из окон не горело света, только одинокий фонарный столб возле входа на площадку, дарил каплю видимости.
Часы на мобильном телефоне показали 00:47. Не удивительно, почему здесь так безлюдно, но мороз по коже все равно побежал. Я ненавязчиво представила себя главной героиней нашумевшего ужастика. В поисках недавнего виновника крика, стала оглядываться по сторонам, но никого не увидела. Еще и Пашка куда-то пропал.
Когда нервы сдали, я решительно направилась обратно к кафе. Послышался негромкий звук затвора.
Левое плечо пронзило болью. Взвизгнув, я ухватилась за рану и поспешила укрыться от предполагаемого киллера. Стреляли однозначно из окна, но из какого, в темноте не разобрать, только можно предположить, с какой стороны.
Двор осветил одинокий луч одноглазого байка. Пашка заметил меня, прижатой вплотную к стене одного из подъездов. Поскольку сознание одолевал шок, я слабо понимала, как туда добралась, но для себя решила, что напарник не должен знать о случившемся. Благо, в кромешной темноте было невозможно разглядеть кровоточащей раны. Если он заметит ее раньше, чем мы вернемся домой, то Пашка наверняка не станет слушать моих протестов и целенаправленно повезет не домой, а в мед. санчасть.
Понимаю, как замечательно получать своевременную медицинскую помощь, тем более у нас в конторе собраны отличные врачи на все случаи жизни. Все бы хорошо, если потом не надо было Вене и остальным коллегам объяснять, какого беса мы поперлись ночью в то кафе, а после на площадку. Придется заполнить сотни разных заявлений и объяснительных. Еще запрут в лазарете недели на две, а у меня кошка дома! Хоть Паша ответственный, но такое серьезное дело, как кормежка любимицы, не поручу, максимум горшок убрать.
— Ты чего там жмешься? — спросил насторожившейся Пашка, подъехавший под самый козырек подъезда.
— Стреляют, — с усилием выдавила из себя, переборов накатившие слезы боли.
— Откуда? — он огляделся, но ничего не заметил.
— Едем. Домой, — я с трудом отлепилась от стены и не вызывая подозрений, привычными движениями уселась позади напарника и надела шлем. Только в нем, при громком звуке мотора, смогла дать слабину и тихо разреветься.
Боль накатывала холодной волной, заставляя кровь покидать сосуды и вытекать из тела. Хорошо, Пашка не заметил моей тряски, потому что пошел дождь и мы промокли до нитки. Я судорожно прижалась к его спине, как к последней надежде выжить.
На светофоре парень поинтересовался, что со мной происходит, но я отшутилась промозглой погодой, мол замерзла, а сама мысленно понимала, кровотечение просто так не остановить.
Большая часть дороги мне не запомнилась. Я находилась в полуобморочном состоянии и старалась не свалиться с байка.
