— Не придумал еще, — простодушно отозвался он, а потом с не менее устрашающей улыбкой добавил, — Так что мучайся неизвестностью до последнего.
Захотелось рассмеяться, но но успела — боль усилилась от осторожных прикосновений проспиртованной ваты по ране. Ее зажгло огнем, словно в венах вместо крови у меня бежал бензин и его подпалили зажигалкой. Кажется, я не рассчитала свои силы с возможностями.
Взяв в одну руку маленький пинцет, напоминающий прибор для удаления нежелательных волосков на бровях, а в другую складной нож, он приступил к неблагодарной работе мясника. Такой невыносимой боли я никогда еще не испытывала. Когда в меня погрузился пинцет, тело охватило агонией. Казалось, что от плоти постоянно отщипывали по мелкому куску мяса.
Не выдержав, попросила Пашку принести с кухни деревянную скалку, чтобы зажать ее в зубах. Напарник понимал, что долго я не продержусь и старался как можно быстрее, аккуратнее вытащить застрявшую пулю.
— Отек мягких тканей пошел, — вытирая набежавший пот рукавов, вслух констатировал он сам себе и потом предупредил, — Кир, держись, сейчас вытащим, обработаем и…будем зашивать. Пуля глубоко вошла, зараза!
— Я верю в тебя, — сквозь набежавшие слезы проговорила ему, выплюнув изо рта принесенную скалку.
Сцепив зубы, он сосредоточился и вытащил из раны вражескую пулю. Хоть Пашка не имел ничего общего с профессией работника медицинской службы, опыт с прошлого места работы вынуждал всегда действовать быстро и качественно.
Не представляю, как выдержала эту пытку и не завизжала, когда мой спаситель окатил открытую рану спиртом. Помимо боли от огнестрельного оружия прибавилось жжение от обеззараживающего раствора. Я попыталась дернуться и перевернуться, но Пашка силой удержал меня на месте.
— Знаю, как это больно, — очень мягко и участливо прошептал он, не отпуская руки от моего туловища, — Потерпи, Кирюш, это самый проверенный вариант, инфекция не попадет. Хочешь, давай повязку сделаю, а в госпитале тебя зашьют с обезболивающим.
— Зашивай, — прорычала я, — Только не туда, прошу тебя…
— Почему? Печальный опыт? — внезапно заволновался он, опуская иглу в стакан со спиртом.
— Нет, просто не хочу лишней отчетности по нашему делу…Паш, не надо…
— Как скажешь, — он быстро согласился и протянул мне почти пустую бутылку с виски, — Глотни еще.
Я несколькими глотками допила ее и приготовилась к новой порции боли. Она не заставила себя долго ждать и совсем скоро, мне удалось почувствовать, что такое нитка с иголкой в коже человека. Пашка действительно старался как мог, но этого не хватало, чтобы неприятная процедура была безболезненной. С каждым стежком, он очень тихо шептал ободряющие слова, ласковые, проникающие в сердце и заставляющие задуматься, кем же этот яркий парень стал для меня: простым напарником или кем-то больше?
Пока я пребывала с состоянии философских размышлений на почве отвлекающего маневра от болевых ощущений, предмет моих неоднозначных мыслей закончил свое рукодельное творчество и принялся за перевязку. Сразу было заметно, что человек не единожды занимался этим, потому очень быстро оставил мое тело в состоянии относительного спокойствия.
Глаза слипались. Я обессиленно лежала на кровати и наслаждалась отстраненным чувством легкости. Пик боли медленно уступал место безмятежному спокойствию. Пашка безмолвно собирал окровавленные инструменты, вату и бинты. Он понимал, что на данный момент, уставшая напарница навряд ли станет прекрасной собеседницей, потому не приставал с разговорами, а только искоса поглядывал, как медленно опускаются мои веки.
— Паш…спасибо, — вымолвила я одними губами, поймав его руку, когда он собирался покинуть спальню, — Ты настоящий друг.
— Отдыхай. Тебе необходимо набраться сил, — мягким баритоном произнес Паша, обнажая свою легкую улыбку, а потом аккуратно опустил мою руку обратно на постель.
Я повиновалась его ненавязчивому приказу и тут же провалилась в странное забытье…
Над головой светило летнее полуденное солнце. На небе ни тучки, одни сплошные пролетающие белые облака, принимающие необычные формы зверей и птиц. Оглядевшись по сторонам, пришла к выводу, что меня занесло в лес, наполненный песнями птиц и свежих лесных ароматов. Под ногами то и дело попадались маленькие незаметные кустики черники и земляники. Сначала разыгрался аппетит и я нагибалась, чтобы собрать любимое лакомство детства. При первом же использовании левой руки, обнаружила полное выздоровление раненного плеча. Когда живот оказался полон ягодами, я старательно стала обходить кусты, пробираясь все время вперед. Я не знала, куда именно направляюсь, но седьмое чувство буквально толкало меня в спину с лозунгом: «Иди! А то самое интересное пропустишь!» И я шла. Сквозь непролазные заросли терновника, колючих кустов, обходила широкие лапы папоротника, старалась не наступить на яркие шляпки грибов. И наконец дошла.
