— Так, словно по мне пару раз проехался асфальтоукладчик, — не стала юлить я, а потом состроив невинное лицо, добавила, — С кухни так аппетитно пахло едой…я не сдержалась.
Парню польстил тонкий намек на комплимент, потому он со снисходительной улыбкой выставил передо мной первую порцию сырников и налил из турки горячего кофе.
— Могла бы немного подождать, — с усмешкой заметил повар этих тающих во рту, сырников, — Я как раз собирался заглянуть к тебе и принести завтрак.
— Конечно, все это очень мило, но завтрак в постель — перебор, — запив вкуснятину кофе, запротестовала я. Пашка отвернулся к плите, чтобы отправить на огонь последнюю порцию сырников, а мои глаза так и не смогли оторваться от его обнаженной мощной спины, — Я не настолько сильно ранена, чтобы за мной так ухаживать.
— Согласен, — бодро отозвался собеседник, изредка оглядываясь на меня, — Хоть пуля не задела ни один жизненно важный орган, все равно стоит поберечь себя и меньше двигаться.
— Паш… — я отложила последний сырник и отодвинула тарелку в сторону, — Спасибо тебе. Если бы не ты, я бы сегодня тут не сидела и с тобой не разговаривала.
Пашка ничего не ответил и даже не обернулся, но седьмым чувством, я была полностью уверена, что он ликовал. Не каждый день можно услышать от меня слова благодарности. Мы молчали и слушали шипение масла в сковороде. Вот оно — скромное, ничем не примечательное семейное счастье. Когда вместе обсуждаешь насущные проблемы, вместе готовишь еду, вместе занимаешься домашними делами, когда беспокоишься за Него больше, чем за себя. Единственное омрачает: мы не всегда можем правильно расценивать хорошее отношение к себе как акт доброй воли. Часто люди путают это с обычной необходимостью временного перемирия. Определиться бы, что движет Пашкой!
— Может наконец объяснишь, что вчера произошло? — парень развернулся на пятках и посмотрел на меня проницательным взглядом, а потом нахмурился, — Кровь опять пошла. Повязки нужно сменить.
Я опустила взгляд и обратила внимание на небольшое алое пятнышко на серой домашней футболке. Жалко одежду, теперь придется замачивать в пятновыводителе.
— Мне тоже интересно знать, — неожиданно у окна появился командор со скрещенными руками на груди, — Удивительная наглость не ставить начальство в известность о ранении подчиненного. Полагаю, вы и не планировали этого делать вообще?
Пашка промолчал. Предвидя долгий разнос по всем нарушенным статьям, он снял с огня последнюю порцию сырников. В этот момент мне захотелось провалиться сквозь землю, а лучше превратиться в маленькую серую мышку и спрятаться в норке. Когда командор смотрит на тебя своим фирменным надменно-холодным взглядом, всегда чувствуешь себя подростком, застуканным родителями с сигаретой в руках.
Дух важно прошелся вдоль маленькой кухни и одним кивком приказал Пашке присесть рядом со мной. Тот беспрекословно повиновался.
— Куда вас занесло на этот раз? — сурово спросил командор, прожигая меня немигающим взглядом.
— Никуда, — совершенно спокойным тоном заверил его напарник.
По Пашке нельзя было заметить, что он волнуется, скорее просто отстранился от всей ситуации.
— Просто собирали информацию. По ходу, нас выследили и напали.
— Что узнали?
Парень поведал все, что узнал лично. Призрак слушал и не перебивал. Конечно, это не значит, что нам сошло с рук безалаберное отношение к секретности задания.
— Не густо, — констатировал командор, — Кира, поделись своим приключением. Как тебя угораздило пулю поймать?
— Я не специально, — исподлобья выдала я, напоминая своим видом нашкодившего ребенка. Пашка подавил смешок и превратился в слух, — Вдали услышала чей-то визг. Поспешила на помощь. Потом забрела в странный дом, где нигде не было света, только одинокий фонарь над детской площадкой. Когда поспешила свалить оттуда, какая-то сволочь выстрелила. Попала, но не убила. Я успела скрыться под козырьком подъезда.
— Видела убийцу?
— В том-то и дело, что не видела и не слышала.
— Видимо, наш киллер любит пользоваться глушаком, — нервозно произнес напарник и руками взъерошил себе волосы.
— Пуля где? — продолжал допрос командор, по прежнему глядя на меня, а точнее — сквозь меня.
— Тут, — парень поднялся, открыл верхний ящик с чашками и достал из одной из них маленькую свинцовую пулю, разодравшую мне вчера плоть. Пашка положил ее на стол и отчеканил, — Калибр 7,62. Предположительно, оружие было с глушителем. Думаю, использовали М16. Скорее всего стреляли из окна последних этажей. Целились прямиком в сердце, но промазали.
— Почему я? Почему напали не на тебя? — задала я свой животрепещущий вопрос насущного дня.
— Полагаю, он решил сначала избавиться от слабого звена в виде женской половины команды. Киллер же не в курсе, как ты работаешь.
— Отлично! Я — неудачница! — пробухтела себе под нос, — Дальше что? Теракт в квартире? Отравление?
— Не паникуй раньше времени, — оборвал мою нарастающую истерику командор, — Сомневаюсь, что после провала операции, он сразу же предпримет вторую попытку.
