Интересно, что тут забыли эти двое? Их вместе с той принцессой в диадеме и рыжими близнецами, помнится, освободили от занятий. Зачем им тусоваться здесь вместе с кучей народа? Нас-то ещё, может, на пары потом вернут… А этим что мешает пойти развлекаться до самого вечера?
Ответ я получила довольно быстро.
Блисэль, чуть поморщившись, высокомерно оглядел народ, нашёл меня взглядом и расплылся в препротивнейшей улыбке. Впрочем, улыбка тут же потускнела, поскольку кто-то из ребят негромко, но отчётливо спросил:
– Это этот, позеленевший?
– Видимо…
Столовая наполнилась смешками.
Блисэль яростно обернулся, и все затихли. Всё-таки связываться с сыном какого-то там советника никто не хотел.
– Узнаю, кто это вякнул, он и его дружки вылетят из школы, – негромко сказал гадкий блондин.
Несколько девушек испуганно и восхищённо выдохнули. Парни угрюмо молчали. Хорошее настроение вернулось к Блисэлю. Он победно хмыкнул, вновь вернул свою противную улыбочку и уверенно направился к нашему столику.
– Слышишь ты, невежа из захолустья! Выходит, ты из дремучего Рульсана к нам приползла, а строишь из себя знатную горожанку? – Блисэль произнёс это громко и отчётливо, после чего с усмешкой оглядел окружающих, предлагая им разделить веселье. Мне стало смешно. Моя популярность так его бесила, что у бедняги аж зад от злости припекало. – Все слышали? Какую-то деревенщину усадили на первый ряд! Это непозволительно! Она ещё и гордится тем, что не совладала со своими силами и едва не покалечила меня во время учебного поединка. Это нарушение! Конечно, если бы это был не учебный поединок, а настоящий, я бы её размазал! Но я соблюдал правила и в итоге пострадал. Разве школа не должна отвечать за безопасность наследников, раз уж считается элитной? В общем, раз администрация ничего решила не предпринимать, я рассказал отцу о творящихся здесь беспорядках и о том, как жительница грязного Рульсана безнаказанно отшвырнула меня на уроке, чтобы всем показать свой чёрный дар и самоутвердиться за мой счёт. Отец был в такой ярости, что даже слов не нашёл. Он только рявкнул: «Что?!» и сразу прервал связь. Ух, мне аж самому страшно. В таком состоянии я его ещё не видел! Готовьтесь, полетят головы!
Блисэль изобразил страх, а потом рассмеялся. Теперь он явно чувствовал себя хозяином положения. Некрос тоже хохотнул. Окружающие мрачно молчали, только поклонницы гадкого блондина хихикали и подбадривали своего любимчика, посылая ему воздушные поцелуи. Он победно глянул на них и продолжил свою блистательную речь:
– Кстати, может, дело в том, что ты хотела обратить на себя моё внимание? Я привык, что девчонки иногда ведут себя безумно, лишь бы меня заполучить. Но у тебя, как ни старайся, нет ни единого шанса. Представителю высшего общества вроде меня стыдно даже рядом стоять с отвратительной выскочкой из грязного мирка. В моей семье таким, как ты, даже к обуви не позволяют прикоснуться, чтобы не испачкаться…
Меня это вообще не зацепило. Понятно, что он нёс всякую чушь, чтобы вывести меня на эмоции, но выглядело это жалко и смешно. От обиженных парней мне и не такое порой приходилось слышать, особенно когда они понимали, что нежный светловолосый ангелочек вовсе не трепетное создание, а зубастая язва, которая может легко им накостылять и без папиной помощи.
Однако я внезапно почувствовала отголосок эмоций Лиана и поняла, что Блисэль вот-вот доиграется. Странно, почему хладнокровному инквизитору не плевать?
Я успела даже посочувствовать Блисэлю, но за мгновение до того, как ему прилетела ответочка от инквизитора, произошло нечто неожиданное.
В столовую ворвался мужчина в белоснежной одежде, украшенной алыми узорами, которые находились в постоянном движении. Стоило понаблюдать за ними минуту, как начинала кружиться голова. Воротник и полы его удлинённого приталенного жакета были объяты пламенем, которое, как видно, использовалось в качестве украшения. Светлые волосы мужчины были заплетены в две косы, уложенные корзиночкой. Один в один как у меня в пятом классе. Даже алые банты такие же.
На носках рубиново-красных высоченных сапог тоже плясало пламя.
Тонкие, даже хрупкие, запястья мужчины были унизаны браслетами с обилием сверкающих, как капли крови, алых камней.
Узкое бледное лицо, наверное, можно было бы назвать красивым, если бы не прозрачные жуткие глаза, которые, казалось, замораживают всё на своём пути. Они были не голубыми, а, скорее, светло-сиреневыми.
Как-то сразу стало ясно, что мужчина занимает высокое положение в обществе. И не только потому, что ему, побледнев от страха, дружно поклонились все преподаватели и надолго замерли в поклонах. Просто чувствовалась от него какая-то особая аура человека, который не привык слышать отказы. Точнее, нет, не так. Он производил впечатление того, кому отказывать чревато последствиями.
– Советник… – просипел кто-то, после чего воцарилась гробовая тишина.
– Папа, ты лично прибыл?! – обалдел Блисэль, оборачиваясь.
– Где она? – требовательно спросил отец, быстро подходя к сыну. – Где та, что владеет чёрным даром?
