Дин смотрел в глаза Пустоте. И это были глаза разумного существа. Умирающего, больного, но разумного.
— Чего ты хочешь? — спросил он. — В гостинице ты сказал, что ищешь свой мир. Что это значит?
Пустота откинул назад голову. На шее у него блестел пот, взгляд был слегка затуманенным.
— Когда я оказался здесь, — хрипло заговорил он, — я чувствовал только страх. Каждой частицей себя. Потом эти частицы разделились, и я потерял сознание. Я уходил в землю, в насекомых, в животных. Потом в людей. Я видел те свои частицы, которые просто растворялись в живых телах. Видел, как они сходили с ума и убивали себя, потому что не могли принять этот мир. Но мне повезло, я стал… — он посмотрел на свои руки, — собой. Вернул хотя бы каплю своей сути.
— Поясни?
— Страх, — повторил парень. — Этот страх безграничен, когда попадаешь сюда. Этот мир никогда не спит. А я никогда не знал, что такое бодрствование и жизнь. Я существовал в вечном сне. И сейчас… — он выдохнул, — сейчас всё не так. Я собрал больше частиц, чем многие мои… братья. Я смог вселиться в человека и постичь его разум, — Пустота коснулся своих взмокших висков. — Только постигнув человеческий мозг я стал личностью. Те, другие — они разошлись по миру. Кто-то до сих пор подобен зверю, и бросается на всё, что не спит. Кто-то, кому повезло больше, — речь его прерывалась все сильнее, — постиг разум человека. Потому сейчас нет такого огромного количества спящих. Их… — Пустота сглотнул, горло у него словно разрывалось, — просто некому становится усыплять. Мы эволюционируем.
— Так ты один… одно, или вас несколько? — нахмурился Дин.
— Нас много, — повторил парень. — Ты можешь не волноваться. Скоро нападения прекратятся. Уже сейчас нападают только оставшиеся безумные крохи, которых легко рассеять. Они либо исчезнут, либо примкнут к крупным и разумным центрам.
— Рассеять? Как тебя сейчас? — Винчестер почти сочувственно кивнул на раны Пустоты. Парень почти безразлично посмотрел на них.
— Ты создал себе лишь новую проблему, — тихо сказал он. — Я рассеюсь. Но не исчезну. Нас, — он снова с трудом сглотнул, — путает то, что теперь мы имеем тело. И как ты знаешь, если сделать дыру в том, чего на самом деле нет, — Пустота коснулся ран, — она разрушит это. Тебе остаётся только надеяться, что я не стану безумной тварью, когда соберусь вновь, — он посмотрел в глаза Дину. — Надейся, что я примкну к кому-то разумному.
— И что дальше? — помолчав, спросил Винчестер. Пустота слабо пожал плечами. — Ты — или не ты, не знаю, — усыпил кучу народа. Раз вы стали разумными, у вас должна появиться цель. Что, усыпить весь мир? — он нервно усмехнулся.
— Вряд ли, — покачал головой парень. — Чем больше и разумнее центр, тем меньше боли причиняет отсутствие сна вокруг. Я словно возвращаюсь к самому себе. Счастье — в пустоте внутри меня.
— Значит, — подвёл, наконец, итог Дин, — тебе ни к чему спящие люди, так?
— Так, — согласился Пустота.
— И в принципе, ты сможешь вернуть тех, кто сейчас спит?
— В принципе… — Пустота усмехнулся бледными губами, с которых тоже сорвался клуб серого дыма. — Мог бы… но не я. Сильная Пустота. Большой центр. Я скоро растворюсь и примкну к кому-то из них… я надеюсь, — тихо сказал он. Дин поджал губы. Сама собой пришла мысль позвать Каса — ведь ангел наверняка должен был отличить ложь от правды! И, может быть, оказался бы способен исцелить раны парня — тогда Пустота прекратил бы истекать самим собой и, возможно, сумел бы им помочь.
Винчестер уже открыл рот, чтобы позвать ангела, но неожиданно услышал из коридора отчаянный крик и звуки борьбы. Сердце у него ёкнуло. Мгновенно забыв про Пустоту, охотник бросился к двери.
Выскочил и на секунду оцепенел, увидев, как двое юнцов, доставивших им монстра, прижимают Саманту к стене в дальнем углу коридора. И не просто прижимают, а с весьма понятными целями — один из них тянул её свитер наверх, другой — дёрнул юбку с такой силой, что ткань затрещала.
Дин сам не ожидал, что так отреагирует на полный страха и мольбы взгляд огромных карих глаз. Не зелёных, не синих — именно карих.
— Отошли, суки! — заорал Винчестер во всё горло. Охотники вздрогнули, отшатнулись, съёжились под его бешеным взглядом — как сама девочка несколько часов назад. Один из них неловко дёрнул наверх заевшую ширинку. — Вон! — рявкнул Дин. Парней словно вышвырнуло неведомой силой — они бросились в сторону выхода, уронив бутылки с пивом, наверняка заботливо поданные Самантой. Винчестер хотел броситься вслед за ними, как следует напнуть, дать по морде хотя бы одному из них — и преуспел в своём желании, когда тот, что был пониже, не вписался в поворот.
Молча, просто пылая гневом, Дин подошёл к нему. Схватил за шкирку, прижал к стене и нанёс сокрушительный удар в челюсть. Потом ещё один, ещё — он очнулся от некого транса только когда в его руку умоляюще вцепилась дрожащая Саманта: