Сжечь её он не мог. Слабая надежда на то, что он найдёт другого транслятора, который попытается извлечь сознание Сэма, всё-таки присутствовала. Если он уничтожит тело Саманты, то окончательно обрубит все пути брата для возвращения.
Делать было нечего. Оставалось только одно — положить очередного покойника в группу «это была моя семья», нажраться, как псина, а потом попытаться что-то придумать. Или застрелиться в пьяном состоянии. Тоже неплохо.
Охотник поднялся по ступенькам и толкнул дверь плечом. Вышел в коридор, постоял, слушая тишину — никого не было, только он. Один на весь чёртов бункер. Это было ненормально, непривычно.
Дин подошёл к маленькой комнатке, где прошлой ночью оставил тела Сэма и Каса. Опять толкнул дверь плечом, вошёл, носом ткнул выключатель, включая свет. Обернулся, взглянул на тела. Глубоко вздохнул, стараясь сдержать очередной нервный срыв. Пододвинул ногой ещё одну каталку, поменьше, уложил на неё Саманту. Девочка была слишком маленькой для этого стола, и оттого казалась ещё более беззащитной. Дин шмыгнул носом. Нет, он не расклеится. Не сейчас. По крайней мере, не трезвый.
Охотник развернулся, глубоко вздыхая. Взглянул на Сэма с Касом. Подошёл ближе к ангелу. Не к Сэму, нет — к нему Дину почему-то было страшно подходить. Может, позже, когда соберётся с силами и сможет заставить себя проверить пульс на шее у брата.
К Касу. Не потому ли, что именно ему он привык обращать молитвы, прося помощи? Даже в мелочах, даже неосознанно. И в последние года тоже — Дин не знал, слышит ли его ангел. Может, и нет — но ангельское радио всё ещё работало, так почему же эта фишка с молитвами не должна была?
— Прости, — сказал Дин, глядя в лицо Кастиэлю. Да, тело было чужим. Но Винчестер был демоном какое-то время, и тогда он видел истинную сущность Каса. Ту самую, которую не сумел вынести несколько лет назад. Сейчас ничего подобного он разглядеть не мог, потому что был человеком. Но это было и неважно. Каса всё равно уже не было. — Кас, прости меня, — повторил Дин. Он сам не знал, за что просит прощения — может, за то, что не уберёг. Может, за то, что был уверен в том, что не сможет вернуть ангела — и потому даже не собирался искать способ. Может, за всё сразу. — Я бы хотел, чтобы ты был жив, — это было самое искреннее, что он мог сказать, — правда. Ты… ты сделал для нас с Сэмом столько, что мы никогда не смогли бы тебе отплатить. А теперь и не сможем даже попытаться… Где бы ты ни был, брат, — он коснулся руки ангела, — просто знай, что я никогда тебя не забуду. Я… я не знаю, что мне делать, — голос у Винчестера сорвался. — Если бы ты только был здесь, Кас… — охотник зажмурился.
Свет в помещении вдруг мигнул. Дин приподнял веки — ему было всё равно, что происходит. Если это явился мстительный дух Саманты, о чём ему сразу подумалось, то Винчестер не против.
Он оглянулся, но нет. Никого вокруг не было. Охотник повернулся обратно, собираясь что-то ещё сказать напоследок ангелу, и… остановился.
Что-то тёмное слабо мелькнуло возле него. Дин подул, но дыхание не превратилось в облачко пара — холодно не было. Не призрак.
Он знал, на что похоже происходящее, но не мог поверить в это.
Может, это в нём говорило отчаяние. Вполне возможно, что ангелы могли умирать спокойно, без этих ярких вспышек и прочей светомузыки, как Дин сказал бы раньше. Но он совершенно точно знал, что возле мёртвого ангела всегда отпечатываются его крылья, рассеянная и уничтоженная благодать. Войдя в помещение, Винчестер ничего подобного не увидел.
И даже сейчас ничего такого сейчас возле тела Кастиэля не было. Зато две огромные тёмные тени, непонятно чем отброшенные, слабо бились о пол, словно… крылья раненой птицы. Свет продолжал мигать, как будто кто-то старался подать Дину знак. По крайней мере, ему так хотелось думать.
Дин начал судорожно соображать. Тело Каса было неподвижно, но ведь он подвергся нападению Пустоты — значит, спал. Тем не менее, Ровена говорила, что благодатью ангел пользоваться сможет — и это подтвердилось несколько раз за последние дни.
Винчестер быстро перевёл взгляд на мёртвую девочку. Девочку. Что, если умерший транслятор не забирал с собой тех, кого когда-то поглотил?
Дин снова взял ангела за руку. Закатал у него рукав, пощупал запястье. Не смог ничего различить и припал ухом к груди, едва не напоровшись на клинок щекой.
Его словно окатило ледяной водой, когда он расслышал редкое биение сердца. Живого, несмотря ни на что. Пусть и когда-то пробитого им, Дином, насквозь.
Прислушавшись, подставив ангелу под нос пальцы, он различил и дыхание. Но такое слабое, что было удивительно, как Кастиэль до сих пор жив. Дин похолодел — до него дошло. Радость от его открытия немедленно омрачилась следующей мыслью — ангел умирал вслед за транслятором, поглотившим его разум.