Часы показывали половину пятого. Лоренс велел своему шоферу остановиться возле ослепительно сверкающих витрин ювелирного магазина Гарри Уинстона на Пятой авеню. До сих пор Лоренс почти не покупал Барти украшений. Его первый подарок – ожерелье от Картье – она деликатно отвергла, сказав, что восхищена красотой ожерелья, однако подарок принять не может, ибо это поставило бы их отношения на нежелательную основу.
На день рождения он подарил ей бриллиантовые серьги. Этот подарок Барти приняла и часто надевала. Сегодня же Лоренсу захотелось подарить ей что-нибудь запоминающееся, своеобразный памятный знак их первого совместно проведенного уик-энда. Два грядущих выходных дня Лоренс считал глубоко значимыми, рассматривая их как доказательство верности Барти их отношениям и, конечно же, ему самому. Дом в Саутгемптоне имел для него особый смысл. В отличие от Эллиотт-хауса, Лоренс его не унаследовал, а построил сам. Это было его творением, и ему не терпелось провести здесь уик-энд вдвоем с Барти. До нее он сюда не привозил ни одну женщину. Правда, Барти пока об этом не знала, однако Лоренс собирался сказать ей нынешним вечером, за обедом. Он хотел объяснить ей, как много значит для него этот дом и как ему не терпится поделиться с ней своим сокровищем. Вот тогда он и преподнесет Барти подарок, купленный у Гарри Уинстона. Символ, который еще глубже запечатлит в их сердцах это событие.
Выбирать ювелирное украшение в подарок Барти было делом сложным: ее нестандартная красота не должна проигрывать в блеске и великолепии подаренной вещи. После долгих и мучительных размышлений Лоренс купил длинную двойную нитку жемчуга – черного и белого – с бриллиантовой застежкой. По его мнению, такой подарок должен идеально ей подойти. Лоренс попросил упаковать покупку, сунул коробочку в карман и вернулся к машине. Шофера он отпустил: решил дожидаться Барти в одиночестве.
Встреча в «Скрибнерс» затянулась дольше рассчитанного. Выйдя оттуда, Барти поняла: возвращаться в издательство бесполезно. Пока она туда доберется, рабочий день закончится и все уйдут. Поймав такси, она поехала к себе домой.
Весть о внезапной болезни брата очень опечалила Роберта. Вид Оливера насторожил его еще раньше, когда они с Мод посещали Англию. Младший брат не только заметно постарел. С лица Оливера не сходило выражение изможденности. Роберту тогда подумалось, что брат выглядит лет на пятнадцать старше Селии. Зато ей напряженная работа лишь прибавляла красоты и энергии. Селия по-прежнему гонялась за успехом и наслаждениями.
Получив телеграмму, Роберт тем же утром позвонил Фелисити Бруер и сообщил печальную новость. Фелисити расстроилась, очень расстроилась. Фактически даже сильнее, чем он ожидал.
– Боже, Роберт, какая ужасная новость! Ты не знаешь, насколько это серьезно? Может, позвонишь Селии?
– Обязательно позвоню, этим же вечером. Спрошу, не надо ли мне приехать. Мод сильно опечалится, когда я ей расскажу. Она ведь так любит своего дядю.
– Прошу тебя: как только узнаешь что-то новое, сразу звони нам. Я имею в виду любые новости. Представляю, каково сейчас бедняжке Барти. Ты ей звонил?
– Нет, – лаконично ответил Роберт. – Ты же знаешь: наши контакты с Барти уже не такие, как раньше. По правде говоря, мы сейчас совсем не общаемся.
– Я ведь и забыла. А какие прекрасные отношения были у вас с ней поначалу. И вдруг такой неожиданный и злой удар судьбы. Какая чудовищная ирония: злодей Лоренс и милая, невинная Барти. Ей хоть известно, какие гнусности он творил? Все эти его попытки разорить тебя и Джона?
– Она знает. Мод ей все рассказала. Барти не поверила. Лоренс якобы на такое не способен. Потом она заговорила о его тяжелом детстве, сделавшем его таким.
– Что ж, Лоренс в своем репертуаре. Уверен, легенду о тяжелом детстве он рассказывает постоянно. На женщин это действует неотразимо.
– Неужели? – удивился Роберт.
– Представь себе. В том-то вся причина. Женщины любят спасать мужчин. Мы думаем, что своей любовью сделаем их лучше, победим и их алкоголизм, и их жестокость. Так бывает, но далеко не всегда, – вздохнула Фелисити. – Но сообщить Барти обязательно нужно. Мне думается, она тебе сразу позвонит.
– Надеюсь. Я потом пошлю Селии телеграмму. Спрошу о новостях. И конечно же, позвоню тебе.
Барти не позвонила Роберту ни днем, ни даже вечером. Обеспокоенный ее странным молчанием, он сам позвонил Стюарту Бейли и попросил передать Барти известие о случившемся с Оливером. Бейли сообщил, что Барти ушла с работы еще утром, поскольку у нее были намечены деловые встречи. Тогда Роберт спросил, не приходила ли на ее имя телеграмма.
– Да, была телеграмма. Еще утром. Принесли вскоре после ее ухода. Мы решились вскрыть телеграмму и узнали, что аналогичная телеграмма послана Барти домой. Ту она наверняка получила. Простите, мистер Литтон, но это все, что мне известно. Если только Барти позвонит или появится, я тут же дам вам знать.
