Дом в Грамерси-Парк, где Барти снимала жилье, находился вблизи самого парка, чуть южнее. Каждый из трех его этажей занимала небольшая квартира. Барти жила на втором и была единственной обладательницей балкона. На первом этаже жил молодой человек. Последний этаж занимала некая Элис Кертис, называвшая себя «модисткой для состоятельных заказчиц». Количество этих заказчиц было у мадам Кертис явно недостаточным, и она подрабатывала на швейной фабрике, находящейся неподалеку. Работала она в вечернюю смену. Во-первых, за вечер больше платили, а во-вторых, ее день был свободен для работы на своих – почти несуществующих – заказчиц.
Телеграмму для Барти принесли где-то в половине десятого утра. Элис приняла ее у разносчика, расписалась на квитанции, после чего поднялась наверх и несколько раз постучала соседке в дверь. Ответа не было. Значит, уже ушла на работу. Что же теперь делать? Всю почту обычно оставляли внизу, на столе. Однако положить туда телеграмму Элис не решалась. Телеграмма явно важная, еще запропастится куда-нибудь, и Барти так и не узнает, что же стряслось в ее Англии. Но сама Элис не собиралась бегать по всему Нью-Йорку и разыскивать Барти. И потом, она намеревалась поехать к сестре, чтобы насладиться честно заработанными выходными. Ладно, телеграмма не деньги. Можно и на столе оставить. Никто не возьмет. Элис положила телеграмму на видном месте и вернулась к себе.
Через несколько часов, когда она спустилась вниз, чтобы отправиться на свою вечернюю смену, телеграмма по-прежнему лежала на столе. Значит, Барти так и не появилась. Элис вздохнула. Роспись, поставленная ею на телеграфной квитанции, заставляла ее ощущать ответственность. Элис пусть и не сильно, но хотелось вскрыть телеграмму. Но это сразу обнаружится и принесет ей лишь дополнительные неприятности. Может, подсунуть злополучный бланк под дверь квартиры Барти и забыть? В это время невдалеке от дома остановился черный «паккард». Элис узнала автомобиль – он принадлежал приятелю Барти. Она часто видела эту машину. Иногда владелец машины приезжал на белом «студебекере». Бывало, за рулем сидел не он сам, а шофер в униформе. Мужчина был очень симпатичным, явно старше Барти, светловолосый, с оттенком рыжины. Элис часто видела из окна, как Барти запрыгивала в машину, целовала мужчину и они уезжали. Иногда, возвращаясь с фабрики, Элис видела, как та же машина привозила Барти назад. Наверное, будет лучше отдать телеграмму этому мужчине. Так она скорее попадет к Барти.
– Что вам? – недовольным тоном спросил Лоренс, услышав стук в стекло машины. Потом неохотно опустил стекло.
– Прошу прощения, мистер. Я узнала вашу машину. Видела ее раньше. Вы друг Барти Миллер? – (Лоренс кивнул.) – Меня зовут Элис Кертис. Я тоже живу в этом доме, только на верхнем этаже. Утром Барти принесли телеграмму. – Элис полезла в сумочку и достала телеграмму. – Вот. Я за нее расписалась. Мне на работу пора, а Барти так и не приходила. Потом я на два дня уеду. Похоже, в доме никого не останется. Может, вы передадите телеграмму Барти? Вдруг там что важное?
– Конечно передам, – нетерпеливо ответил Лоренс. – Давайте телеграмму и бегите, куда вам надо.
С людьми, которых он считал ниже себя, он часто разговаривал как с детьми.
Элис ушла. Лоренс взглянул на бланк. Телеграмма была из Англии. Старики и сейчас продолжали называть такие телеграммы каблограммами, словно подчеркивая, что они пришли не по обычным проводам, а по трансатлантическому подводному кабелю. Подобные телеграммы не посылали ради того, чтобы посетовать на погоду. Возможно, в приемной семье Барти что-то случилось. Например, Селия Литтон вдруг опасно заболела или даже умерла. Если его догадка верна, Барти он не увидит несколько недель. Она сорвется с места и поплывет в Англию на первом же пароходе. Даже если она не уедет в пятницу, уик-энд будет испорчен. Все ее мысли окажутся занятыми случившимся. Барти будет ходить из угла в угол, ругая себя за то, что не уехала сегодня. Будет без конца спрашивать у него, когда ей лучше отплыть – завтра или послезавтра. Он так ждал этого уик-энда, а чертова телеграмма все испортила.
Еще через несколько минут Лоренс с предельной осторожностью, вооружившись ножом для бумаг, который имелся у него в машине, вскрыл конверт. Это оказалось легко: подобные конверты не запечатывались тщательно.
Прочитав содержание телеграммы, он наполовину успокоился. «Уол в больнице после инсульта. Ничего фатального, но обязательно ответь. Такую же отправил тебе в Литтонс Н. Й. С любовью, Джайлз».
Итак, ничего серьезного. Никто не умер, болезнь особой опасности тоже не представляет. Оливер, скорее всего, оправится после инсульта. Даже если полного выздоровления и не наступит, умереть он не умрет. Так что Барти сможет спокойно решить, как ей поступить. Но даже такая телеграмма испортит им уик-энд. Лоренс сидел, продолжая разглядывать телеграмму и решая, отдать ее Барти или утаить. Через какое-то время в окошко его машины постучала раскрасневшаяся, улыбающаяся Барти.
