– Изволь сказать им, что я не приду. Пожалуй, я напишу твоей учительнице и объясню, что я против такого, с позволения сказать, корыстного манипулирования мною. Но в любом случае ты поступила очень дурно. Понимаешь?
– Да, папа, – почти шепотом ответила Иззи.
– И больше чтобы ни о чем подобном я не слышал. Мне и так забот хватает. Можно подумать, у меня бездна свободного времени, чтобы разглагольствовать в какой-то дурацкой школе.
Няня Иззи, до сих пор молча слушавшая разговор отца с дочерью, вдруг решила вмешаться:
– Простите меня, мистер Брук. Знаю, меня это ни в коей мере не касается, но…
– Вы совершенно правы, няня. Вас это ни в коей мере не касается.
– Но я чувствую, что обвинять Изабеллу – это несправедливо с вашей стороны. Ведь многие знают, что вы часто выступали в школах. Я о вас услышала задолго до того, как пришла в ваш дом. Я работала в другой семье. Там были две девочки. Они учились в школе, и однажды вы приехали в их школу, и они…
– Послушайте, вы ведь только что сказали, что вас это не касается. Добавлю: абсолютно не касается… Изабелла, ты меня поняла? Чтобы больше я не слышал о подобном твоем самовольстве.
– Да, папа, – прошептала Иззи.
– А теперь быстро заканчивай завтрак и отправляйся в школу. Няня, извинитесь за ее опоздание.
Когда он ушел, нянька взглянула на Иззи. Глаза девочки были полны слез. Даже на ее длинных ресницах блестели слезинки.
– Не плачь, Изабелла. Ты меня прости. Хотела тебе помочь, а сделала только хуже.
– Нет, вы ничего не сделали, – возразила Иззи, проглатывая слезы. – Вы не виноваты. Это просто…
– Просто – что? Расскажи мне.
Они опоздали совсем немного. Няня вместе с Иззи вошла в класс, где мисс Паркер заполняла классный журнал.
– Пожалуйста, простите Изабелле сегодняшнее опоздание, – громко сказала няня, обращаясь к учительнице. – Дело в том, что ее отец, Себастьян Брук… Вы ведь знаете, что он писатель… Он должен был срочно встретиться со своим издателем и не смог одолжить нам машину. Мы были вынуждены ехать автобусом.
– Ничего страшного. Я еще не начинала урок.
Глаза обеих женщин встретились, и они поняли друг друга без слов.
– Я очень надеюсь, что мистер Брук не опоздал на свою встречу. И конечно же, надеюсь, что к Рождеству он порадует всех нас новой книжкой «Меридиана времен».
– В этом можете не сомневаться, – уверенно ответила няня, будто Себастьян имел обыкновение обсуждать с ней подобные вопросы. – Я даже видела макет обложки… Не буду вам мешать. Всего вам доброго, мисс Паркер.
Иззи не была бы человеческим ребенком, если бы в этот момент не устремила торжествующий взгляд на свою недавнюю обидчицу.
Но даже восстановленная справедливость не принесла Иззи особой радости. С ее отцом происходило что-то странное. Он стал чаще раздражаться. Он кричал в телефонную трубку, кричал на добрую миссис Конли, кричал на нее саму, если она недостаточно бесшумно поднималась по лестнице. Но ко всему этому Иззи привыкла.
Ее тревожило, что в последнее время она несколько раз слышала странные звуки, доносящиеся из-за двери его кабинета. Странные и пугающие. Она слышала их и раньше, один или два раза. Если бы такие звуки издавал ребенок, Иззи сказала бы, что он плачет. А еще она слышала, как ночью отец бродит по дому. Она просыпалась и смотрела на свои часики. Время было позднее, очень позднее, поскольку маленькая стрелка показывала то на цифру 2, то на цифру 3. Однажды Иззи подкралась на цыпочках к двери и через замочную скважину посмотрела в коридор. Вид у отца был страшный, как у великана из его книжек. Он показался ей совсем старым. Волосы были всклокочены, а одежда вся измята.
Иззи не могла сказать, что любит отца. Она больше привыкла волноваться и беспокоиться за него. Больше всего на свете она хотела сделать ему что-то приятное. Почему – она и сама не знала, но чувствовала, что в какой-то мере несет ответственность за его вечно плохое настроение и угрюмый вид. Отец почти никуда не ходил, почти ни с кем не встречался. Значит, единственным человеком, кто мог его огорчить, была она. Совсем недавно, и опять ночью, Иззи слышала, как отца тошнило, причем несколько раз. В тишине спящего дома эти звуки были особенно страшными. Иззи испугалась за отца – вдруг он заболел? Надо будет поговорить об этом с Китом. Кит наверняка знает, что́ делать.
Кит по-прежнему оставался ее героем. Кита Иззи любила больше всех. Когда он к ним приходил, в доме становилось теплее и счастливее. С Китом она могла говорить о чем угодно, не подбирая слов и не боясь, что он начнет ее ругать за размахивание руками или громкий смех. Кит был уже совсем взрослым – целых шестнадцать лет – и высоким, как Себастьян, но всегда находил время, чтобы порезвиться с ней в саду. Он читал ей разные книжки, в том числе и папины. Кит научил Иззи разным интересным играм, и с ним она играла в карты, шашки и настольную игру «Людо». Себастьяну Кит тоже нравился. Отец почти не кричал на него и даже не возражал, когда они с Китом устраивали шумную игру в прятки.
