Естественно, она была в курсе тревожных новостей. Вторжение в Голландию и Бельгию не предвещало ничего хорошего. Ходили слухи, будто немцы уже пробираются через Арденны, но парижане относились к этим слухам с пренебрежительной иронией. Такое просто невозможно. У них есть линия Мажино, которая их защитит.
Кое-что в городе все-таки изменилось. Картье убрал портрет бельгийского короля Леопольда, выражая недовольство французов тем, что бельгийцы сдались без боя. Теперь на том месте висел портрет королевы Марии. Немало парижан покидало город, устремляясь на юг. По мнению остававшихся, это было беспричинным, паническим бегством, поскольку беглецы даже не представляли, где осядут. Ежедневно в Париж прибывали толпы беженцев из Бельгии и Голландии, но не задерживались в городе, а двигались дальше, в департамент Луара. В ресторанах теперь три дня в неделю не подавали мясных блюд, напитков крепче красного вина и пирожных. Однако на рынках еды по-прежнему было вдоволь. Театры не пустовали. В «Буффе» шла новая и весьма злободневная комедия Кокто, а «Комеди Франсез» порадовал зрителей новой версией «Сирано де Бержерака». Как и раньше, богатая публика любила перед началом спектакля зайти в «Риц» выпить шампанского.
В этом отеле обитала блистательная англо-американская колония: миссис Реджинальд Феллоуз с семьей, миллионерша и светская львица миссис Корриган (говорили, она настолько богата, что в лотереях на ее приемах разыгрывались настоящие портсигары и зажигалки от Картье), леди Мендл. Сюда из своей постоянной резиденции на мысе Антиб регулярно приезжали граф и графиня Виндзорские. Ноэль Кауард посетил показ весенней коллекции в модном доме Молине, а майский номер журнала «Вог» называл Париж «привлекательным, комфортабельным и нормальным городом».
Вместе с парижанами Адель цеплялась за все это как за доказательства надежности и безопасности жизни в Париже.
На набережных появились два новых цветника, где радовали глаз яркие, разноцветные тюльпаны. Адель вытащила Нони из коляски и позволила слегка потрогать цветы. Нони была удивительным ребенком. Она не норовила сорвать цветок, не мяла лепестки. Ее спокойный характер особенно ощущался в их тесной квартирке. Девочка интуитивно чувствовала, когда нельзя шуметь и отвлекать маму от дел.
Люк с недавних пор изменился. В нем ощущалась какая-то отрешенность. Появилось беспокойство, которого Адель прежде не замечала. Он объяснял это войной и тревожными известиями. Теплая погода сделала его терпеливее и даже нежнее. Он продолжал уговаривать Адель уехать в Англию, но она и слушать не хотела. Вместе им легче, вместе их жизнь счастливее. Она не допустит, чтобы чьи-то панические настроения разрушили их семью, а ведь у них настоящая семья. Никто ее не испугает, даже сам Адольф Гитлер.
– Мама? Добрый день. Это Кит.
– Кит? Дорогой, я так рада тебя слышать. Рассказывай, как ты там?
– У меня все замечательно. Наслаждаюсь жизнью военного летчика.
– Ты мне правду говоришь? Надеюсь, ты не ранен? Твой самолет не обстреливали?
– Конечно же нет. Не смеши меня, мама. А вот мы им устроили настоящий ад. За меня не надо волноваться… Извини, нам не разрешают долго говорить. Пока, мамочка. Поцелуй за меня отца.
Тот факт, что из 474 боевых самолетов британские ВВС уже потеряли 206, никак не отражался на оптимистическом настроении военного летчика Кита Литтона.
Черчиллю поступила телеграмма от его французского коллеги премьер-министра Поля Рейно: «Путь на Париж открыт. Пошлите столько войск и самолетов, сколько сможете».
Телеграмма была отправлена 20 мая.
– Какое жалкое поведение у этих людей, – поморщилась Селия. – Ты можешь представить, чтобы англичане повели себя подобным образом? Королева Вильгельмина, великая герцогиня Люксембургская, бельгийское правительство – все ринулись в изгнание. Наша королева заявила, что не собирается эвакуировать своих детей из Лондона. Они должны оставаться с королем. И она права. Королевская семья – пример всем нам. Какое счастье, что у нас такая замечательная королевская семья. Они и, конечно, Черчилль.
Оливер посмотрел на нее, и она поняла его взгляд.
– Знаю, Оливер, знаю. Можешь ничего не говорить.
– Я и не собирался ничего говорить. Пожалуй, только то, что Том Мосли арестован.
– Да, – тихо сказала Селия. – Знаю. Вчера. Его статья в «Экшн» стала последней каплей. Я читала эту статью. Он обещал привести народ к миру и сотрудничеству. Что ж, в тюрьме ему самое место. Все это отвратительно и ужасно. Ты ведь знаешь, что герцог Виндзорский придерживался тех же взглядов, а это было еще хуже. Представляешь, если бы он сейчас оставался нашим королем?
– Мы должны благодарить Бога, что этого не случилось. Кстати, а что твой приятель лорд Арден думает обо всем этом теперь?
– Я… – Селия уткнулась в журнал. – Оливер, я этого не знаю. Я очень давно не встречалась с ним.
– Понятно, – сказал Оливер.
Их разговор происходил 23 мая.
– Как вы думаете, Джайлз мог оказаться среди них? – спросила Хелена.
