– У меня все прекрасно. Прости, что все это время не звонила. Сейчас очень трудно даже заказать разговор. У меня в трубке жуткий треск. Ты меня слышишь?
– Отлично слышу. Так ты вернешься домой?
– Нет. Не могу. Я тебе правду говорю: у меня все замечательно. Не верь всей чепухе, которую слышишь. Париж все тот же: совершенно мирный, спокойный город. Некоторые уезжают… В общем, многие, но все считают это безумием. Уезжающие сами не знают, куда едут и зачем.
– Но, Адель, ты-то знаешь куда. Домой, в Англию.
– В Англии не очень-то безопасно. От Джайлза есть какие-нибудь вести? А как Кит?
– Оба живы и здоровы. Джайлз был в Дюнкерке, но благополучно вернулся. Кит летает на «спитфайре» и, говоря его словами, воюет легко и непринужденно.
– А Бой?
– Где-то в Шотландии. Адель, что говорит Люк? Он наверняка хочет, чтобы ты и дети покинули Париж.
– Он… кажется, стал внимательнее ко мне относиться. Но пойми, Венеция, у нас с ним сейчас отношения намного лучше, чем прежде. Все так замечательно. Я не хочу покидать его и увозить детей. Здесь мой дом. Честное слово: я чувствую себя в полной безопасности. Выпуски новостей практически не меняются. Беспокоиться не о чем. Французская армия удерживает свои позиции. Если бы возникла реальная угроза, правительство обязательно бы нас предупредило. Никто из членов правительства не уехал из Парижа. Жаль, ты сейчас не можешь увидеть Париж. Все вполне нормально, почти ничего не изменилось, не считая мешков с песком. Люди продолжают жить, как жили… Алло! Алло! У меня время кончается. Поцелуй за меня всех наших. Не волнуйся, я буду…
Венеция положила умолкнувшую трубку и залилась слезами.
– Mignone, я все-таки хочу, чтобы ты и малютки поехали в Англию. Очень, очень хочу. Пока это еще возможно. Но купить билет на поезд становится все труднее. Я хочу, чтобы ты и наши дети находились в безопасности.
– Люк, ты говоришь чепуху. Те же слова, что и Венеция. Кстати, мне сегодня удалось до нее дозвониться. У них все в порядке. Джайлз был…
– Адель, я хочу, чтобы ты взяла детей и поехала в Англию. Говорю тебе это как твой муж. Ты должна ехать. Сегодня я постараюсь купить вам билеты.
– Нет, Люк. Я не поеду. Уверена, что уже слишком поздно. Мне не пересечь Ла-Манш.
– Насчет Кале ты права. Но я мог бы отправить вас в Бордо. Тамошний порт продолжает действовать.
– Люк, ты давно последний раз был на вокзалах? Вот где настоящая война. Люди штурмуют поезда, дерутся за каждое место. Пойми, мне хорошо здесь, с тобой. Я не хочу уезжать. – Адель поцеловала Люка. – Неужели ты этого не понимаешь? По-моему, ты должен бы радоваться. А теперь перестань волноваться из-за пустяков. Сегодня такой чудный день. Обязательно повезу детей в парк или к реке. Пусть порезвятся. Постарайся вернуться вечером пораньше. Тогда мы вчетвером отправимся на прогулку.
День и вправду был великолепным. Все дни были один лучше другого. Машин стало меньше, и это лишь усиливало очарование Парижа.
Адель повезла детей в Люксембургский сад, где они вдоволь нарезвились. На обратном пути она с наслаждением прошлась по тихим улицам, купила продукты и вернулась домой. К половине шестого дети дружно зевали, и их можно было смело укладывать спать. Судя по всему, прогулке en famille было не суждено состояться. Тоже не страшно. Возможно, они с Люком прогуляются вдвоем. Так даже лучше. Они ведь давно не гуляли. Мадам Андре не откажется посидеть с малышами часок-другой.
Пятница. Замечательный день, чтобы немного отдохнуть за рюмкой хорошего вина. Пятница, 7 июня.
Люк устал. Он изнемогал от жары и сильных волнений. Его жизнь, всегда такая упорядоченная, вдруг вышла из-под контроля. Европу захлестывала отвратительная война. Во главе государства-агрессора стоял безумец и, что еще хуже, безумец-антисемит. Люку еще сильнее, чем прежде, не хватало денег: у него была взбалмошная жена, утверждавшая, что беременна, и любовница с двумя детьми. Куда ни глянь – он везде в западне.
Работа тоже превратилась в кошмар. Парижане, возможно, еще и покупали книги, но в других частях Франции людям было не до книг. Прибыли у Константена были мизерными. Суммы доходов упали в десятки раз. Работников предупредили о возможности увольнения. Директоров это не касалось. Пока. Однако не исключено, что в обозримом будущем и он потеряет работу.
Люк вздыхал, меряя шагами кабинет. Вот уже который день он просто высиживал время.
Если бы, если бы только Адель не была такой верной и такой смелой, если бы не проявляла свой дурацкий английский характер. Тогда бы он мог благополучно спровадить ее и детей в относительно безопасную Англию и сосредоточиться на Сюзетт и своих проблемах с нею.
Беременна. Как ей это удалось? Он не сомневался: ее беременность была продуманным маневром. Древнейшей женской уловкой. Но слова словами, а Люку требовалось подтверждение ее гинеколога. Если же беременность Сюзетт подтвердится, тогда он дурак. Круглый дурак.
