В детстве задиристые девчонки постоянно дразнили Барти за ее манеры: «Ишь, леди выискалась». Сейчас она опасалась, что над ней будут смеяться уже взрослые задиристые девицы, поскольку ее манеры остались прежними. Но с самого первого дня, когда они только сели в поезд, между ней и остальными девушками установились крепкие дружеские отношения. Помнится, когда в вагоне она спросила, свободно ли это место, несколько ее будущих боевых подруг насмешливо переглянулись и даже отпустили шуточку по поводу ее «богатенького» кожаного чемодана. Но пачка сигарет «Нейви кат», пущенная по кругу, быстро доказала, что Барти – «своя в доску» и что всех их одинаково тревожит неизвестность армейской службы, а потому лучше держаться вместе. Барти не раз мысленно поблагодарила Себастьяна, посоветовавшего ей запастись сигаретами. «Дорогая, в ту войну я служил рядовым и знаю: сигарета может сделать больше, чем все твое дружелюбие».
Девушка по фамилии Парфитт (имена отправились домой вместе с одеждой) поначалу отнеслась к Барти с нескрываемой агрессивностью. Она была невероятно тощей, с острым личиком, горбатым носом, маленькими глазками и весьма колоритным лексиконом. Довольно враждебным тоном она спросила Барти, почему та не пошла в «Крапивники». «Цацы вроде тебя обычно идут туда». Сказав это, Парфитт весьма грубо оттолкнула ее и бросилась занимать койку в самом конце казармы. Но в ту же ночь Барти услышала сдавленные рыдания. Пойдя на звук, она обнаружила, что плачет не кто иная, как Парфитт, накрывшись колючим солдатским одеялом. Барти подошла к ней, присела на койку, погладила девушку по голове и спросила, в чем дело. Оказалось, Парфитт никогда не уезжала из дома и от матери больше чем на сутки.
Барти сказала ей, что тоска по дому сродни морской болезни. «Сама не заметишь, как привыкнешь». Она снабдила Парфитт носовым платком и парой пачек «Нейви кат». В то лето они продавались по специальной цене: восемь пенсов за пятнадцать штук. Успокоившись, Парфитт пригрозила Барти «расшибить башку», если только она проболтается другим об увиденном. Барти лишь усмехнулась и сказала, что никому ничего рассказывать не собирается.
Утром к Парфитт вернулась ее прежняя бесцеремонность. Во время построения она бравировала, заявляя, что не собирается выполнять все распоряжения «этого дурня сержанта-майора». Тем не менее она подмигнула Барти и поблагодарила за то, что «разбудила меня от кошмарного сна».
Первые дни учебы были на удивление тяжелыми. Вопреки браваде Парфитт, им всем пришлось выслушивать и выполнять множество распоряжений сержанта-майора. Они подолгу маршировали в новых сапогах, натирая мозоли. Барти и Парфитт было легче, чем многим другим. Обе учились достаточно быстро и обладали выносливостью. Другие девушки часто стояли на построении, кусая губы и стараясь не расплакаться, когда сержант орал на них, не выбирая выражений.
В те дни они почти ничем не занимались, кроме изнурительной начальной подготовки, стояния в очередях и прослушивания скучнейших лекций о военной документации, о преступлениях и наказаниях в условиях военного времени и о том, чем чреват беспорядок. Были лекции и на медицинские темы. Барти особенно запомнилась та, где рассказывалось, как сохранить жировой баланс организма. В конце первого месяца их спросили, где бы они хотели служить. Барти и Парфитт выбрали противовоздушную оборону. Начались новые тесты. Им снова проверяли зрение, устойчивость рук, способность работать с механизмами. Им показывали диапозитивы с аэрофотоснимками местности, где за считаные секунды нужно было отыскать замаскированные самолеты.
– Ну чего они дурью маялись? Не было там никаких самолетов, – утверждала потом Парфитт.
Барти не стала ей говорить, что разглядела несколько самолетов, замаскированных среди деревьев. Она даже испугалась: вдруг Парфитт теперь отсеют? Но ее боевая подруга успешно прошла остальные тесты и выдержала испытание. Им обеим и еще нескольким девушкам предстояло отправиться в Освестри, в расположение смешанного батальона тяжелых зенитных орудий. Барти давно не испытывала такой гордости. Пожалуй, с того времени, когда «Сверкающие сумерки» впервые появились в списке нью-йоркских бестселлеров.
Вскоре Барти вызвала офицер отборочной комиссии и сказала, что, по ее мнению, рядовая Миллер могла бы пройти офицерскую комиссию и после необходимой подготовки остаться здесь для обучения новичков, заменив мужчин.
Барти отказалась. Меньше всего ей хотелось застревать в Глен-Парва. Она мечтала оказаться на передовой или как можно ближе к передовой. Обучение новичков никоим образом не входило в ее планы. Офицера такой ответ ошеломил. Она сказала, что Барти собственными руками закрыла себе путь в офицеры и, скорее всего, навсегда. Барти это не волновало. В Освестри она уезжала с радостью.
На календаре был вторник, 20 августа.
