Девушки-радистки рассказывали страшные вещи. Они слышали последние мгновения гибнущих самолетов. К радостным голосам летчиков, обнаруживших цель, вдруг примешивался стук немецких пулеметов. Кого-то убивало прямо в кабине, кто-то выбрасывался на парашюте, рискуя не долететь до земли. Передатчики еще какое-то время доносили скрипы и стоны подбитой, объятой пламенем машины и вдруг умолкали.
За две недели неистовой воздушной битвы за спасение Британии англичане потеряли пятьсот самолетов и сто три летчика. Кит продолжал каждый день подниматься в небо, рискуя собой, глядя в лицо смерти, идя на опасные маневры и доводя себя до изнеможения. В эти дни он чаще, чем прежде, звонил домой, обычно из какого-нибудь паба. По голосу чувствовалось, что он изрядно пьян.
– Мама, со мной все в полном порядке, – говорил он.
Селия слышала его смех на фоне общего шума и понимала, что ее сыну вовсе не до смеха. Это он делал для нее.
– Все в полном порядке. Просто подумал, что вам с папой будет приятно об этом узнать. Целую. Меня тут еще ждет серьезная попойка.
– Спасибо, что позвонил. До свидания, дорогой. Благослови тебя Бог.
Она всегда заканчивала разговор с ним этой фразой, удивляясь себе: и это говорит Селия Литтон, известная своим неверием в Бога? «Благослови тебя Бог». А что еще она могла пожелать своему младшему сыну? Чем еще помочь?
– Поневоле поверишь, что он у Бога на примете, – сказал Себастьян Брук, тоже никогда не отличавшийся набожностью.
Эту фразу он произнес, когда Селия рассказала ему про частые звонки Кита.
– Бог приглядывает за ним, иначе бы ему так не везло.
Селия уцепилась за эту мысль и даже нашла в ней странное утешение. Чем еще объяснить необыкновенную удачливость Кита, когда рядом ежедневно гибли его товарищи? Стечением обстоятельств? Не было никакого стечения обстоятельств в этом страшном и безнадежном пространстве, куда он поднимался каждый день. Селия хваталась за многие весьма глупые и фантастичные объяснения. Не будучи суеверной, она теперь стучала по дереву. Ночью, глядя на звезды в те мгновения, когда в небе не шарили лучи прожекторов, она просила их уберечь Кита от опасностей. Она ходила в Вестминстерский собор и ставила свечки. Словом, делала все, чтобы заручиться благосклонностью высших сил, и просила их и дальше оберегать Кита, ее героического сына, которому так много англичан были обязаны своей жизнью и безопасностью.
А потом звезды перестали ее слышать. Свечи гасли, едва она выходила из собора. И Бог уже больше не приглядывал за ним.
– Кит, идем. Бери мою руку. Вот так. Я поведу тебя прогуляться.
Иззи ободряюще ему улыбнулась. Этого человека она любила больше всех на свете… разумеется, кроме отца.
– Когда мы выйдем, тебе понравится. Обещаю. Сегодня прекрасный день.
– Я все-таки не пойду… если не возражаешь.
– Возражаю. И даже очень возражаю.
Врач велел ей быть с ним потверже. То же самое сказал ей и отец. С ним нужно держаться твердо и очень уверенно. Это она сейчас и пыталась делать. Задача была не из легких, но Иззи с раннего детства привыкла к трудностям.
– Идем. Сегодня прохладно. Тебе стоит надеть шарф.
– Мне все равно.
– Это ты сейчас так говоришь. А не успеем выйти, и начнешь дрожать. Пойду принесу шарф. Подожди здесь.
Беспокойно оглянувшись на Кита, Иззи побежала в кладовку, где хранилась одежда и шарфы. Но Кит не собирался никуда уходить. Он стоял почти неподвижно, лицом к окну, и его глаза были обращены к солнечному дню.
Сейчас он выглядел гораздо лучше, чем три недели назад, когда его только привезли сюда. Уже не такой исхудавший, менее бледный. Конечно, он не был прежним Китом, пышущим здоровьем: летом загорелый, зимой краснощекий. Но он хотя бы не был и тем призраком, который увидела Иззи на пороге дома, когда Селия и ее отец привезли его в Эшингем.
Он почти не изменился. Может, лицо сделалось чуть худощавее и глаза словно бы спрятались в густой тени. Но его обаяние целиком сохранилось. Своим обаянием Кит не уступал кинозвездам.
Иззи кое-что знала о кинозвездах. Повариха каждую неделю получала свежий номер журнала «Кинозритель» и разрешала ей полистать страницы. Свои походы в кино Иззи могла пересчитать по пальцам. Однажды они вместе с Генри и Ру ходили на «Пиноккио». Фильм ей понравился, но в нем совсем не было кинозвезд. Адель обещала сводить ее на «Волшебника страны Оз», когда картина пойдет в ближайшем к Эшингему кинотеатре. Но все это были детские фильмы. Иззи хотелось посмотреть настоящую, взрослую картину. Например, романтический фильм «Унесенные ветром», о котором все говорили. Или какой-нибудь вестерн с Гэри Купером. Иззи считала, что Кит немного похож на Гэри Купера и даже на Лесли Хауэрда. Все говорили, что он красив, как актер кино. Когда в Эшингеме узнали, что его самолет потерпел катастрофу, но сам он остался жив, повариха сразу же воскликнула: «Боже, только бы не обгорел!»
Он не обгорел.
Иззи вернулась и подала ему шарф:
– Шарф ты можешь надеть сам.
«Заставляй его обслуживать себя, – говорил ей отец. – Не жалей его, иначе сделаешь ему только хуже. Это очень важно».
