Наперстянка полностью

В то утро, когда Сигна уехала из Торн-Гров, Блайт проснулась и обнаружила на своем столе записку, в которой было одно-единственное имя – Байрон. Почерк принадлежал Сигне, и хотя дальнейших объяснений не последовало, она была уверена, что это ключ к разгадке. Это было определенно лучше, чем ничего, но какая-то часть Блайт хотела сжечь записку и выбросить ее из головы.

Ее семья уже была на грани катастрофы, и ей ни к чему еще одна неизвестная часть этой головоломки, но девушка не могла перестать думать о поведении Байрона на встрече с Элайджей. Он определенно казался расстроенным положением брата, но открыто не выступал в его защиту и не пытался очаровать принца, как это делала она.

Казалось, что бремя будущего Элайджи полностью лежит на ее плечах, и поэтому она будет делать то, что делают леди ее возраста и статуса, – приглашать соседей на чай.

Единственная проблема заключалась в том, что Блайт не была уверена, что кто-то придет. Она все утро расхаживала по комнате, затем по коридорам и, наконец, по гостиной. А когда не бродила взад-вперед, то сидела и нервничала, сама не ожидая от себя подобного волнения.

В своем отчаянии Блайт чуть не упала от облегчения, когда в гостиную вошел Уорик в сопровождении Шарлотты Киллинджер, Элизы Уэйкфилд и Дианы Блэкуотер. Хотя Уорик всегда был настоящим профессионалом, от Блайт не ускользнула особая живость, пока он шагал к накрытому на четверых столу. Казалось, он был так же рад за Блайт, как она сама.

– Я так рада, что вы смогли прийти! – Блайт изобразила свою самую искреннюю улыбку. Учитывая огромное облегчение и немалую практику, никто не смог бы сказать, что она была фальшивой. – Уорик, не могли бы вы, пожалуйста, проследить, чтобы подали чай?

Дворецкий поклонился и поспешил выйти, оставив дам рассаживаться по своим местам. Принесли обжигающе горячий чай и два подноса с изысканными сэндвичами и сладкой выпечкой. Еще до того, как гости успели поздороваться. Элиза первой взяла лимонную булочку и намазала черничным вареньем, которое принесла Шарлотта, чтобы поделиться с соседями, благодаря неожиданному изобилию ягод неподалеку от ее дома. Элиза положила в чай много кусков сахара и размешала, напряженно и неловко поднося чашку к губам.

Шарлотта тоже застыла на своем месте. Учитывая недавнюю ссору, Блайт не могла ее винить. Диана все еще не шевелилась, наблюдая за чашкой, как будто та могла каким-то образом соскочить с блюдца и наброситься на нее.

Блайт постаралась не обидеться. Всего несколько дней назад она видела, как виноградные лозы и плющ пробиваются сквозь пол в кабинете ее отца, так что теперь поверить в существование чашки-монстра было гораздо проще. Хотя, если бы что-то появилось из ниоткуда и обрызгало Диану чаем, Блайт была бы даже благодарна.

Она пригласила Шарлотту не только потому, что та была близка с Эвереттом, но и в качестве извинений и в надежде наладить их отношения. Девушка была слишком хорошим другом, чтобы потерять ее из-за собственного упрямства.

Элизу пригласили, потому что казалось, что между ней и Байроном что-то есть. Диану Блайт позвала по двум причинам: во-первых, иначе мисс Блэкуотер, несомненно, обиделась бы и нашла бы повод для сплетен о семье Хоторнов, а это последнее, что им было нужно. Вторая причина заключалась в том, что если Диана приедет, то к утру новость об этом визите распространится по всему городу. Блайт решила, что не помешает немного улучшить репутацию Хоторнов перед судом.

– Кажется, прошла целая вечность, – промурлыкала Элиза, прихлебывая чай. – Когда мы вчетвером в последний раз пили чай вместе?

Прошло больше года. Год без матери, ее собственная болезнь и несколько месяцев долгого, тяжелого выздоровления, во время которого только Шарлотту действительно волновало здоровье Блайт. Только в ночь кончины герцога Блайт начала чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы вернуться к какому-то подобию прежней жизни.

– В самом деле, – бросила она вместо ответа, не желая называть количество месяцев, даже если бы помнила. Она боялась, что если озвучит точное время вслух, то оно каким-то образом обретет над ней власть. Что Блайт снова провалится в темную пропасть, из которой придется отчаянно выбираться, собрав последние силы.

– Я удивлена, что вам разрешили прийти, – заметила Блайт непринужденно, что не соответствовало тому, как внимательно она следила за каждым движением девушек. Она была уверена, что их дружелюбность как-то связана с ее общением с принцем на церемонии посвящения.

– Твоего отца не осудили. – Голос Шарлотты был ровным, как весенний ветер, и таким же успокаивающим. – И мой отец достаточно мудр, чтобы понимать, что расследование еще продолжается и что в наши дни газеты пытаются из чего угодно состряпать историю.

По крайней мере, кто-то из них поверил в невиновность ее отца. Блайт не осознавала, какое напряжение сковывало ее плечи, пока оно не спало. Затем она посмотрела на Шарлотту и едва заметно кивнула, давая понять, что рада возвращению подруги.