Написанное остается полностью

С к о р и н а. А почему бы мне и не сказать о себе с гордостью? Почему бы не подписаться под своими трудами с достоинством: доконона ест книга повелением, трудом и выкладом избранного мужа Франциска, сына Скоринина, из Полоцка-града в науках вызволенных и лекарстве доктором… И почему бы не гордиться тем, что с чувством впервые в славянском мире возникшего собственного достоинства поместил я портрет свой в книге, сделанной собственными руками?!. Перед вами, господа судьи, не одержимый полемист, не отшельник, не охваченный фанатизмом пророк. Перед вами тот, кто хочет слить воедино доброту, разум и мудрость. И намерения эти не амбицией моей или слабостью нашей объяснимы. Нет! Господа инквизиторы! Иные настали времена! Иные зазвучали песни над нашей землей! Побеждена монгольская навала, и крепко встала на свои ноги Святая Русь на Востоке земли! Обломаны клыки собакоглавым рыцарям, и не соступит со своих границ Белая Русь на Западе земли! Захлебнулись славянской кровью татары и турки на Юге земли! Придет время, и спина к спине встанут сыновья единой матери — Киевской Руси. Встанут, чтобы грудью закрыть общую свою батьковщину от возможной навалы с немцев, турок, монголов и татар. В служении своему народу, родному краю, всем землям языка русского видел я свое назначение. Труд рук и разума моего братии моей Русь наиболее с той причины, иже меня милостивый бог с того языка на свет пустил. Надеюсь, что мой народ не будет обвинять меня в нескромности. Я отдал ему, что мог, и перед судом вашим ни в чем не раскаиваюсь!

И н к в и з и т о р (к судьям). Возлюбленные братья во Христе! Уговоры наши словом божьим, как вы убедились, не смогли направить еретика к христианскому благочестию. И чтобы паршивая овца не заразила все стадо господне, чтобы соблазнительный пример не повредил всей христианской общине, чтобы нас не постигли наказание и гнев божий, мы по тщательном обсуждении обстоятельств преступления переходим к приговору. Приведите второго подсудимого.

П и с е ц  выходит и возвращается с  п а л а ч о м. Входит  н у н ц и й.

П а л а ч. Почтеннейшее судилище! После того, как я посадил еретика на кол, он, кажется, умирает.

Вздрогнул, рванулся Скорина, но стражники перехватили его.

Н у н ц и й (Скорине). Вы все-таки погубили его. А могли спастись оба. (Квалификатору.) Читайте.

К в а л и ф и к а т о р (читает). «Мы, поименованные по милосердию божию особоуполномоченными святым престолом, призвав имя господа нашего Иисуса Христа и его преславной матери приснодевы Марии, пришли к следующему приговору: называем, осуждаем, объявляем брата Франциска, Скоринина сына Рус, и его соучастника, имя своего не назвавшего, нераскаявшимися, упорными, затаенными еретиками. Мы отлучаем вас от нашей святой веры и непорочной церкви, милосердия и прощения которой вы оказались недостойными. Мы передаем вас светскому суду для сожжения. Сверх того повелеваем, чтобы от сего часа все ваши книги, которые находятся в святой службе и в будущем попадут в ее руки, были бы внесены в списки запрещенных сочинений, публично разорваны и сожжены на площади. Да будет так, как мы утвердили!»

Н у н ц и й. Аминь!

Келья. Поздний вечер. Входит  Г у с о в с к и й.

М а н у э л л а (из-за ширмы). Ты сегодня так рано? (Выглядывает. Испуганно.) Кто вы?

Г у с о в с к и й. Сеньора, ради всех святых, не пугайтесь.

М а н у э л л а (выходит из-за ширмы, одеваться не спешит). А я и не пугаюсь.

Г у с о в с к и й. Тем лучше. Примите от меня, сеньора, с любовью вот это ожерелье. (Примеривает подарок, целует Мануэллу, замечает книги Скорины и сутану нунция.)

Мануэлла перехватывает взгляд Гусовского.

Вы хотите сказать, что сюда может войти папский нунций?

М а н у э л л а. Папский нунций допрашивает еретиков.

Г у с о в с к и й. В таком случае спешить не будем. (Снимает плащ, затем расстегивает ремень шпаги.)

Мануэлла исчезает за ширмой. Гусовский быстро надевает сутану нунция, подпоясывает шпагу, накидывает на плечи свой плащ и незаметно исчезает.

М а н у э л л а (из-за ширмы). Сколько же тебя можно ждать? (Через какое-то время выходит из-за ширмы без монашеского одеяния и в недоумении.)

Появляется  н у н ц и й.

(Нунцию, капризно.) Сколько же тебя можно ждать?..

Н у н ц и й. Дела, дитя мое, дела божественного свойства. (Раздевается.)