— Хорошо, — ответил Джейми, улыбаясь мужчинам, чьи лица высвечивал рассвет. — Мистер Уэлан, мистер Мэддокс, мистер Хебден — надеюсь, этим утром у вас все хорошо?
— Да, — пробормотали они с застенчивой благодарностью за то, что он помнит их имена.
Джейми хотел бы знать имена всех, кто находится под его командованием, а пока постарался запомнить имена и лица хотя бы нескольких человек из каждого отряда. Возможно, благодаря этому они решат, будто он помнит всех. Им нужно знать, что Джейми заботится о них.
— Все готово, сэр, — сказал капитан Крэддок, один из трех подчиненных ему капитанов, чопорный и неловкий от важности момента.
За ним стояли Джуда Биксби и Льюис Орден, лейтенанты Джейми. Биксби двадцать, Ордену, наверное, на год больше. Они неприкрыто волновались, и Джейми улыбнулся им, заражаясь их юной радостью.
Среди ополченцев было несколько довольно молодых парней. Двое подростков, высоких и тощих, словно кукурузные стебли, — кто они? Ах да, сыновья Крэддока. Их мать умерла всего месяц назад, и они вступили в ополчение вместе с отцом.
«Господи, помоги мне уберечь их от смерти!» — взмолился Джейми.
Он ощутил — по-настоящему ощутил, — как на его плечо опустилась ладонь, а потом исчезла, и понял, кто тот третий, идущий с ним родич.
Я привязала Кларенса к забору и пошла к палатке. Беспокойство мое почти улеглось, хотя я все еще нервничала. То, что должно случиться, обязательно случится — быстро и, скорее всего, без предупреждения. Фергус и Жермен ушли на поиски завтрака. Надеюсь, они вернутся до моего ухода — ведь когда придет пора, я уйду, невзирая на убеждения в том, что пациента нельзя оставлять, кем бы он ни был.
Этот самый пациент сейчас лежал на спине под фонарем, прикрыв здоровый глаз и тихо что-то напевая на немецком. Когда я вошла, он умолк, посмотрел на меня и удивленно заморгал при виде оружия.
— Нас прямо сейчас собираются атаковать и взять в плен? — садясь, спросил Джон.
— Ложись. Нет, это Джейми подстраховывается. — Я осторожно коснулась одного из пистолетов. — Не знаю, заряжены они или нет.
— Скорее всего, да. Этот мужчина ничего не делает наполовину. — Джон с тихим стоном лег.
— Думаешь, ты хорошо его знаешь? — спросила я с раздражением, удивившим саму меня.
— Да, — тут же ответил он и улыбнулся при виде выражения моего лица. — В некоторых отношениях я знаю его не так хорошо, как ты, зато в других знаю лучше. Мы оба солдаты. — Он скосил глаза, следя за жизнью лагеря, виднеющейся в проеме палатки.
— Если ты так хорошо знаешь Джейми, то не должен был говорить ему то, что сказал, — уязвленно возразила я.
— А! — перестав улыбаться, Джон задумчиво посмотрел вверх. — Да, следовало быть осмотрительней. Однако что сделано, то сделано.
— А! — повторила я за ним и села рядом с кучей сумок и припасов. Бóльшую их часть придется оставить. На Кларенса, конечно, можно много навьючить, но далеко не все. Чтобы идти быстрее, солдатам приказали бросить все, кроме оружия и фляжек.
— Он рассказывал тебе? — спустя какое-то время спросил Джон нарочито беззаботным тоном.
— О том, что именно ты сказал? Нет, но я вполне могу представить, что это были за слова.
Поджав губы, я смотрела на бутылки, которые выставляла в ряд на ящике. Мне удалось раздобыть соль у трактирщика, пусть и не обошлось без неприятностей, зато я сделала две бутылки неочищенного физиологического раствора. А еще у меня есть спирт… Я взяла свечу и принялась тщательно опечатывать воском пробки, чтобы во время поездки они не выскользнули и содержимое бутылок не вылилось.
Мне не хотелось знать историю больного глаза Джона. Помимо всего прочего, эти обсуждения могли слишком уж близко подвести к рассказу об Уэнтвортской тюрьме. Каким бы близким другом Джейми ни считал Джона в последние годы, я более чем уверена — он никогда не рассказывал ему о Черном Джеке Рэндолле и о том, что случилось в Уэнтворте. Много лет назад Джейми рассказал об этом своему зятю Йену, так что Дженни тоже может знать. Но вряд ли она когда-либо признается в этом Джейми. А больше не знает никто.
Джон, скорее всего, решил, что Джейми ударил его из отвращения или ревности. Может, не совсем честно позволять ему так думать, но дело тут не в честности.
И все-таки жаль, что они поссорились. Помимо того, что сама ситуация неловкая, я знаю, как много значит для Джейми дружба Джона и наоборот. Я рада, что больше не замужем за Джоном, но все равно волнуюсь за него. Царящая вокруг суматоха побуждала забыть обо всем, кроме скорого отъезда, однако я не могла забыть, что, возможно, вижу Джона в последний раз.
Вздохнув, я принялась заворачивать бутылки в полотенца. Я должна взять все, что смогу, из моей кингсессингской добычи, но…
— Не волнуйся, дорогая, — нежно сказал Джон. — Ты ведь знаешь, все уладится — если мы, конечно, проживем достаточно долго, чтобы это увидеть.
