Повозки с вещами уже готовы к дороге. В четверти мили отсюда, на другом конце Миддлтауна, висело облако пыли, пронизанное золотистыми лучами рассветного солнца, — там находился лагерь погонщиков. Уильям надеялся, что они скоро направятся прямо в Сэнди-Хук, а вместе с ними — Джейн, Фанни, Зеб и Коленсо. Вспомнились нежные бедра Джейн, и Уильям на миг перестал свистеть, потом тряхнул головой и отбросил воспоминания. Работа прежде всего!
Никто точно не знал, где располагается новый Британский легион, хотя тот должен находиться где-то рядом с дивизией Клинтона, как один из его личных полков, собранных всего лишь месяц назад в Нью-Йорке. Уильям был готов побиться об заклад, что сэр Генри его не увидит.
— Проще поймать одну определенную вошь в парике француза, — пробормотал Уильям и потрепал шею Гота.
Конь бодр, игрив и в нетерпении, когда они выедут на дорогу и можно будет сорваться в галоп. Дивизия Клинтона прикрывала арьергард в Миддлтауне — достаточно далеко, чтобы поумерить пыл Гота. Хотя для начала им придется проехать через толпу беженцев, которые спросонья поспешно готовились к дороге. Уильям придерживал Гота, боясь затоптать какого-нибудь ребенка, — десятки этих мелких проныр копошились на земле, словно саранча.
Подняв взгляд от земли, Уильям увидел в очереди за хлебом знакомую женскую фигурку, и его сердце взволнованно забилось. Анна Эндикотт, одетая в дорожное платье, была без чепчика, и ее темные длинные волосы рассыпались по спине. Выглядело это настолько… интимно, что Уильяма бросило в дрожь. Он едва удержался, чтобы не окликнуть ее. Нет. Потом. После сражения у них будет предостаточно времени.
Фергус принес мне пирожок с мясом и кружку кофе — настоящего кофе, как ни странно.
— Милорд скоро пошлет за тобой, — предупредил Фергус.
— Правда? — Еда была теплой и свежей, но я едва попробовала ее, хотя знала, что это может оказаться последним приемом пищи на бог весть какой срок. — У меня хватит времени поменять повязку на глазу лорда Джона?
Я почти ощущала витающую в воздухе спешку, и моя кожа зудела от нетерпения, словно по ней ползали муравьи.
— Сейчас узнаю, миледи. Жермен? — Фергус кивнул на выход, приглашая Жермена пойти с ним.
Но Жермен решил остаться, то ли из привязанности к лорду Джону, то ли боясь встречи с Джейми — ведь тот пообещал крайне незавидное будущее его заднице.
— Все хорошо, иди с отцом, — сказал Жермену Джон. Он был еще бледен и сильно потел, но его челюсти и руки расслабились: боль уже не так сильно терзала его.
— Да, с ним все будет хорошо, — сказала я Жермену, однако кивнула Фергусу, и тот молча вышел. — Принеси мне, пожалуйста, свежую корпию. А потом, пока его светлость отдыхает, можешь помочь мне. — Я повернулась к лорду Джону: — А что до тебя, то лежи тихо, закрой глаза и очень постарайся не попасть в беду, если такое вообще возможно.
Джон скосил в мою сторону здоровый глаз, слегка вздрогнув от боли в больном, и раздраженно спросил:
— Мадам, так вы
— Я не имею никакого отношения к тому, что ты очутился здесь, — твердо сказала я, ощущая жар прилившей к щекам крови. — Жермен, ты нашел корпию?
— Бабушка, а мед не привлечет мух? — Жермен передал мне корпию и встал у кровати, хмуро глядя на лежащего там мужчину. — Знаешь ведь, как говорят: «Мух привлекает мед, а не уксус». Но ты ведь не можешь налить в его глаз уксус, да?
Хм-м… Он прав. Недалеко от нас стоянка погонщиков, их мулы фыркают и кричат, и стоило мне снять повязку с глаза Джона, как вокруг тут же начали виться мухи.
— Ты прав. Но я воспользуюсь не уксусом, а мятой. Принеси банку с изображением лилии и вотри мазь в лицо и руки его светлости — только постарайся не попасть ему в глаза. Потом возьми маленькую баночку…
— Я и сам могу натереться, — прервал меня Джон и протянул руку: — Жермен, дай мне мазь.
— Лежи спокойно, — резко велела я. — Потом поговорим о том, что ты можешь сделать сам.
Чтобы мед подтаял, я поставила его у фонаря и сейчас набрала золотистую вязкую жижу во впрыскиватель и ввела в глазницу больного глаза. Потом обмакнула кусочек корпии в мед и привязала к глазу.
— Жермен, набери воды во флягу.
Фляга была наполовину полна, однако Жермен послушно взял ее и ушел.
— Оставить с тобой Жермена? — спросила я, укладывая последние лекарства в аптечку. — А может быть, и Фергуса тоже?
— Нет, зачем? — озадаченно спросил Джон.
— Ну… для защиты. Если вдруг вернется мсье Бошан, например. — Я ничуть не доверяла Перси. Не знаю, стоит ли оставлять Фергуса здесь, но Джон может стать для него защитой от Бошана.
— Вот как. — Джон на миг закрыл здоровый глаз, потом снова посмотрел на меня и с сожалением произнес: — Что ж, в этой запутанной ситуации виноват только я. Мне приятно общаться с Жерменом, но охранник мне не нужен. Вряд ли Перси собирается напасть на меня или похитить.
— Он тебе… небезразличен?
— Если и так, тебе не все равно?
