20 ноября 1801 года Наполеон назначил в Тюильри первых придворных: камергеров, канцлеров, альмонариев, шталмейстеров, прислугу и даже «нарезчиков» (tranchants), чьи обязанности состояли в нарезании для первого консула мяса за обедом{1054}. Мио де Мелито отметил, что вместо высоких кавалерийских сапог, сабель и кокард появились кюлоты, шелковые чулки, башмаки с серебряными пряжками, шпаги и шляпы, которые полагалось носить под мышкой{1055}. Ливрейных лакеев и придворных обучала этикету бывшая первая фрейлина Марии-Антуанетты, объяснявшая, кто вправе приближаться к первому консулу, когда и при каких обстоятельствах{1056}. Через полгода маркиз Джироламо Луккезини, прусский посол в Париже, докладывал, что «все вокруг первого консула и его супруги воскрешает общий характер и этикет Версаля»{1057}. Неудивительно, что люди вроде Моро удивлялись, зачем французам вообще потребовалось казнить Людовика XVI.
Через неделю после приезда Корнуоллиса во Францию Отто известил Хоксбери, что теперь, поскольку плавание в Атлантике стало безопасным, Франция готовится отправить из Рошфора и Бреста 12 000 солдат для «восстановления порядка» в Сан-Доминго (совр. Республика Гаити){1058}. В начале 1790-х годов 8000 плантаций этой бывшей невольничьей колонии производили больше продукции, чем все остальные европейские колонии в Карибском море и обеих Америках вместе: 40 % сахара и 60 % кофе, потребляемых в Европе. На нее приходилось 40 % объема всей внешней торговли Франции{1059}. К 1801 году, однако, вывоз сахара из-за длившегося уже шесть лет восстания рабов под предводительством Туссен-Лувертюра составлял лишь 13 % от показателей 1789 года, а вывоз хлопка – 15 %{1060}. Французская торговля и, следовательно, положение таких портов, как Бордо, Нант и Гавр, сильно страдали, и негоцианты призывали правительство к восстановлению прямого управления Сан-Доминго (а значит, и рабства). Якобинцы, отменившие в 1794 году рабство и работорговлю, теперь были или мертвы, или в опале, или за решеткой. Наполеон страстно желал возвращения тех дней, когда колония в Сан-Доминго ежегодно приносила казне 180 млн франков, давала хлеб экипажам 1640 кораблей и обеспечивала процветание французским портам в Атлантике. Он надеялся даже, что Сан-Доминго станет плацдармом для завоевания новых колоний в Западном полушарии – особенно теперь, когда Франция получила Луизиану взамен Тосканы.
Хотя Наполеон в воззваниях к населению Сан-Доминго разъяснял, что все люди свободны и равны в глазах Господа, а в обращениях к Туссен-Лувертюру (в которых, что примечательно, впервые назвал себя «мы», как монарх) упоминал об «отважных чернокожих, чья смелость нам по душе и которых нам чрезвычайно жаль наказывать за мятеж», это было чистое притворство{1061}. В Египте Наполеон покупал рабов, а теперь он приказал своему зятю (супругу его сестры Полины), 29-летнему генералу Шарлю Леклерку, экспедиционный корпус которого (20 000) прибыл на остров 29 января 1802 года и месяц спустя получил пополнение в 8000 солдат, восстановить рабство сразу же, как только это можно будет осуществить безопасно{1062}. Наполеон объявил местному населению, что всякий, кто осмелится «отпасть от капитан-генерала [Леклерка], будет считаться предателем своей страны, и гнев республики поглотит его, как огонь сжигает ваш высохший тростник»{1063}. Наполеон разработал трехэтапный план: во-первых, Леклерк должен обещать чернокожим что угодно, одновременно занимая стратегически важные позиции на острове; во-вторых, схватить и выслать с острова всех вероятных смутьянов; в-третьих, заняться восстановлением рабства{1064}.
В мае 1801 года Франсуа-Доминик Туссен-Лувертюр, харизматичный и жестокий свободный чернокожий, сам владевший рабами, дал Сан-Доминго конституцию якобы во имя революционных принципов свободы и равенства и по этой конституции сделался пожизненным диктатором. Во главе армии из 20 000 бывших рабов Туссен-Лувертюр изгнал испанцев с востока острова (совр. Доминиканская Республика), захватив его целиком{1065}. Он не собирался слушать красивые слова Леклерка, и, прежде чем тот сумел выполнить первый пункт наполеоновского плана, началась война. Пока не прибыла французская армада (54 корабля), Туссен-Лувертюр подавил восстание внутри страны, казнив главаря (собственного племянника) и 2000 мятежников. Он планировал уничтожить на побережье все, чем смогли бы воспользоваться французы, укрыться в гористых, поросших джунглями внутренних районах острова и вести партизанскую войну.
