18 марта Наполеон вернулся в Париж, и, пока он осматривал в Лувре медали Александра Македонского и Юлия Цезаря и оценивал шпагу Генриха IV в Национальной библиотеке, Камбасерес осуществил конституционный переворот, посредством сенатусконсульта устранив неугодных из Законодательного корпуса и трибуната{1086}. «Нельзя работать с институтом, от которого столько беспорядка» – так Наполеон высказался о трибунате в Государственном совете незадолго до отъезда в Лион. Оттуда были изгнаны депутаты-ideologues и «пламенные республиканцы», в том числе Шенье, Дону, Констан, бывший жирондист Максимен Инар и политэконом Шарль Ганиль{1087}. Либеральную оппозицию Наполеону составляли в основном просветители и ученики покойного маркиза де Кондорсе, например философ Пьер Кабанис, Антуан Дестют де Траси (автор термина «идеология»), профессор истории и газетный редактор Доминик-Жозеф Гара, «конституционный» епископ Анри Грегуар, писатель Пьер-Луи Женгене, юрист и политик граф Жан-Дени Ланжюине. Эти люди всегда играли по правилам и не готовили покушений{1088}. Хотя Наполеон принял против них некоторые меры (так, он закрыл отделение нравственных и политических наук Института Франции и выслал, например, Констана и мадам де Сталь), он оставил тех, кого называл «честными людьми» (honnêtes gens), в покое – кроме случаев, когда смог убедить их служить ему, как служил Жан де Бри на посту префекта департамента Дуб){1089}. Наполеон даже приказал похоронить Кабаниса в Пантеоне, а Шатобриана – избрать в члены Института Франции, тем самым дав понять, что он не считает политически опасными людей, которых уничижительно называл «идеологами» (ideologues).
25 марта 1802 года, в четверг, после почти полугода переговоров, в ратуше Амьена наконец был подписан англо-французский мирный договор. Участниками соглашения также стали Испания и Голландия, союзники Франции. Дискуссии (Фолклендские острова, китобойный промысел, борьба с берберийскими пиратами, салют флагом в открытом море и так далее) отличались взаимным недоверием, особенно когда англичане предложили, чтобы гроссмейстером Мальтийского ордена стал член династии Бурбонов{1090}. Тем не менее французы приветствовали мир с большой радостью. Появились цветные гравюры с ангелами и олицетворяющими Францию женскими фигурами, украшающими лавровыми ветвями бюст «миротворца» Наполеона, а также строками: «Весь мир преклоняется перед // Героем Франции. // Он бог войны // и ангел мира»{1091}. Это впечатление усилилось 26 июня, когда Наполеон заключил еще один договор, с Турцией, по которому для французских торговых судов открылись Дарданеллы.
Статьи Амьенского договора практически повторяли прелиминарные статьи. Англичане обязались в течение трех месяцев после ратификации покинуть Мальту и объявить ее открытым портом, возвратить остров иоаннитам, а также передать французам контроль над Пондишери. Франция получала назад свои колонии и взамен выводила войска из Неаполя, Таранто и тех районов Папской области, которые (например, Анкона) не вошли в состав Итальянской республики. Почти столь же важны пункты, которые Амьенский мир обходил молчанием. Так, в его статьях не шло речи о торговле. Хотя договор предусматривал «надлежащую компенсацию» изгнанному принцу Вильгельму V Оранскому за утраченные в 1795 году, когда Голландия стала Батавской республикой, имущество и доходы, в договоре не было определено будущее Голландии, Швейцарии или Пьемонта и не признавались Итальянская, Лигурийская и Гельветическая республики. В августе 1801 года французско-голландская конвенция определила, что французские войска уйдут из Голландии после подписания окончательного договора, а Люневильский договор гарантировал независимость Швейцарии, и поэтому англичане не видели нужды лишний раз упоминать обо всем этом.
