Отсутствие дополнительного договора (о торговле) означало, что влиятельный торговый класс Англии вскоре восстанет против условий мира, не давшего ему исключительный доступ на рынки Франции, Голландии, Испании, Швейцарии, Генуи и (впоследствии) Этрурии. Это обстоятельство объясняли враждебностью Наполеона, противной «духу» Амьенского мира. При этом ни одна из сторон не требовала заключения торгового договора, который был им с очевидностью невыгоден{1092}. Наполеон желал обложить английский импорт пошлинами, и то, что он не собирался возвращаться к условиям крайне неравного англо-французского торгового договора 1786 года, радовало купцов в городах вроде Руана: они могли продолжать укрываться за французскими заградительными пошлинами, удорожающими английские товары, и при этом не опасаться в море английских пушек. Теперь в страну в изобилии ввозился хлопок-сырец, морская торговля Франции процветала. Французы горячо приветствовали обмен военнопленными: к тому времени в Англии находилось уже почти 70 000 пленных (почти все – моряки, взятые в плен с 1793 года в десятках мелких столкновений на море); многих годами держали в чудовищных условиях в переполненных, грязных плавучих тюрьмах у южного побережья и в устье Темзы[115]{1093}.
Когда Жозеф вернулся из Амьена, Наполеон в государственной ложе в Опере вывел его вперед под аплодисменты зала. Франция сохранила «естественные» пределы (по Рейну и Альпам), гегемонию в Западной Европе и вернула себе все утраченные колонии. Но Жозефу и Талейрану удалось даже
После заключения мира в Париж съехалось до 5000 британцев. Иными двигало любопытство, другие желали осмотреть собрание Лувра, третьи воспользовались поводом для посещения злачных мест (в Пале-Рояле царило большое оживление), четвертые собирались повидать старых друзей – и почти все хотели встретиться с первым консулом или хотя бы взглянуть на него. Наполеон с удовольствием распорядился, чтобы министры по меньшей мере раз в десять дней устраивали прием для самых важных иностранцев{1095}. Член английского парламента ирландец Джон Лесли Фостер посетил Тюильри и описал Наполеона так:
Сложения нежного, изящного; волосы темно-каштановые, остриженные, тонкие и жидкие; лицо чистое, кожа бледная, землистого оттенка; глаза серые, очень живые; брови светло-русые, редкие и торчащие. Все его черты, особенно рот и нос, тонкие, резко очерченные и неописуемо выразительные… Он говорит медленно, но очень гладко, с выражением, и довольно тихо. Его черты во время речи говорят больше, чем его слова. О чем же они говорят?.. О мягкой грусти, которая всякий раз, когда он заговаривает, смягчает его улыбку – самую приятную и любезную из тех, что можно себе представить… У него больше естественного достоинства, чем я мог представить у человека{1096}.
